Крот, во весь голос кроя матом, развернул пулемет и дал по «стахоту» длинную очередь. Пулеметчик бандитов вызов принял и взял на прицел «маног». Пули засвистели вокруг машин, вспахивая вокруг них землю и задевая борта. Своеобразная дуэль шла до тех пор, пока один из боевиков, занявших позицию метрах в двадцати от «стахота», не навел на «маног» гранатомет и не выстрелил.
Крот краем глаза зацепил яркую вспышку, но среагировать не успел. Граната быстро пролетела двести метров и ударила в верхнюю часть борта машины.
Седой нырнул в глубокую яму, где столкнулся с Панько и упавшим им на головы Велимиром. Они проводили дымный хвост выстрела яростными взглядами и увидели мощную вспышку взрыва. «Маног», в кузове которого стояли две канистры с бензином, превратился в факел.
Нэд забежал в тыл последнему боевику, когда на взгорок вылетел «стахот». Боевик привстал и радостно закричал, когда пулемет снес Алги и Горика. Нэд полоснул очередью, подбежал к упавшему вплотную, добил и осмотрелся.
Пулемет со «стахота» стриг кустарник вокруг ямы, где залегли водители, гранатометчик встал во весь рост, выцеливая противника. Еще один бандит охранял тыл, а четвертый, пригнувшись, бежал к «мустангу» своих приятелей. То есть – к Нэду.
«Если те связались по радио со своими, сюда прибудут главные силы. Как мы влипли-то… И не уйти».
…Пули свистели буквально в полуметре над головами, вспарывая землю, снося кочки и неровности, выстригая траву и кустарник. Панько попробовал выглянуть, но тут же спрятал голову. Стер грязной рукой пыль с лица, развез ее по щекам, став похожим на рекламного рейнджера из ролика про «пепси-колу». Сглотнул тягучую слюну и обернулся к водителям.
– Хана! Щас осколочной из граника[18] долбанут, и все.
– Рванем? – предложил Велимир.
– Куда? До них полторы сотни метров, из пулемета не промажут. Блядь! Ведь говорил же – под утро уезжать!
Седой менял магазин в автомате, поглядывая то на боевика, то на небо.
– С Песками связаться не пробовал?
– Какого хера?! Никто сюда не полезет…
– Тогда, – Седой дослал патрон в патронник, – на счет «три» выпрыгиваем в разные стороны и бьем.
– Срежут.
– Один хрен подыхать!
Велимир поймал бешеный взгляд старшего, кивнул, перехватил автомат удобнее.
– Ну? Раз! Два! Три!
Три тяжелых, покрытых грязью тела взмыли над ямой. Им здорово повезло, как это иногда бывает. Пулеметчик оказался не готов к такому самоубийственному финту и нажал спусковой крючок чуть позже, чем нужно. Гранатометчик тоже опоздал, взрыв снес край ямы и состриг до корешков траву вокруг нее,[19] но не задел никого.
Бежавший к «мустангу» бандит обернулся назад, глядя на взрыв и вылетевших из ямы водителей, поднял автомат и поймал в прицел катившегося по земле Седого. И тут же выронил оружие, сделал шаг вперед и упал в траву.
Нэд подбежал к нему, осмотрел тело, поднял голову и разом охватил всю картину боя. Вскинул автомат, тщательно прицелился – до боевиков было метров триста – и выстрелил.
Панько успел залечь у своего «мустанга», подбитого в начале боя, и взять на мушку гранатометчика. Он начал стрелять одновременно с Нэдом. Чуть позже присоединился Седой, потом и Велимир.
Пулемет вдруг стих – бандит, наверное, заметил упавшего гранатометчика. Потом к машине подбежал следящий за тылом боевик, что-то крикнул и шустро нырнул внутрь.
Нэд, перестав стрелять, с удивлением смотрел на уезжающую машину. Что случилось? Он выскочил из укрытия и побежал вниз.
– Уходим, пока не вернулись.
Седой, сам изумленный внезапным бегством противника, вдруг замер и поднял руку. Нэд замедлил шаг, напряг слух. В наступившую тишину вплетался какой-то посторонний звук. Что-то вроде стрекота сверчка. Стрекот медленно нарастал.
– «Вертушки», – сообразил первым Панько.
– К «союру»!
Они взбежали на взгорок, огляделись. Панько вдруг присвистнул.
– Ох, ети ее мать!
С севера, от самой кромки леса, в их сторону вместе с нарастающим гулом двигался громадный столб пыли. А в небе над ним и впереди стремительно летели вертолеты.
Панько вытащил из нагрудного кармана небольшой бинокль пятикратного увеличения, поднес к глазам. Несколько секунд смотрел на столб, потом коротко выдохнул:
– Караван.
– Дай. – Нэд взял у него бинокль.
Оптика сократила расстояние, среди клубов пыли взгляд легко различил громоздкие трейлеры и длинные наливняки.[20] Впереди каравана шли два БТРа, еще по два катили справа и слева, на расстоянии трехсот метров. Следующая пара бронетранспортеров шла за первыми тремя грузовиками.
Над насчитал одиннадцать машин: пять наливняков и шесть трейлеров. И двенадцать БТРов охраны. А в небе – две пары вертолетов.
– Я такого еще не видел, – произнес Панько. – Что же они везут?..
Нэд передал бинокль Седому, тот быстро посмотрел, опустил руки и сказал:
– Они в десяти километрах. Заедут на хутор.
– Черт! – Нэд повернулся к нему. – Там Дора и Мечислав. Надо их забрать.
– Не успеем, – вставил Панько.
– Успеем! Я не брошу их!
Одна пара вертолетов набрала высоту и пошла к хутору по широкой дуге. Вторая пара осталась над караваном.
