...Полибий правильно судит о странствиях Одиссея. Так, по его словам, Эол4 заранее давал герою указания относительно того, как выйти из пролива, опасного своими водоворотами, приливами и отливами*, и за то был наименован владыкой ветров и царем их. Подобно этому гадателей и жертвоистолкователей Даная5 за то, что открыл водные источники в Аргосе, и Атрея6, доказавшего, что солнце движется в направлении, обратном движению неба, он возвел в цари. Египетские жрецы, халдеи и маги удостоены были власти и почестей у наших предков за то, что выдавались мудростью над прочими смертными. Точно так же и каждому из божеств воздается почет за какое-либо полезное изобретение. После сих предварительных замечаний он не позволяет рассматривать как вымыслы ни Эола, ни все странствования Одиссея; присочинено только немного, говорит он, как и в Троянской войне; в общем поэт рассказывает о Сицилии то же, что и все историки, пишущие о местных достопримечательностях Италии и Сицилии и их окрестностей. Потом, он отвергает мнение Эратосфена, по словам которого только тогда можно было бы открывать места странствования Одиссея, если б удалось найти кожевника, который тачал мешок для ветров. Он говорит также, что выражения поэта о Скилле точно соответствуют тому, что происходит близ Скиллея7 во время ловли шпаганов:
Ибо, говорит он, когда тунцы плывут стадами вдоль Италии и, когда, уклонившись с пути8, не могут добраться до Сицилии, то попадают между животных более крупных, каковы: дельфины, собаки и иные морские чудовища; ловлею тунцов9 откармливаются шпаганы10, которых, по его словам, зовут тоже мечами и собаками. Здесь, таким образом, происходит то же самое, что и при разливах Нила или другой какой реки или же на лесном пожаре, именно: чтобы спастись от огня или воды, звери собираются в кучу и становятся добычей сильнейших из них.
3. Охота на шпаганов.
Вслед за сим Полибий так описывает ловлю шпаганов11, которая производится близ Скиллея: ставят наблюдателя общего для всех ловцов, а ловцы помещаются в многочисленных двувесельных челнах, по два в каждом; один из них гребет, другой с острогой в руке стоит на носу, а наблюдатель дает знать о появлении шпагана, который на треть туловища держится на поверхности воды. Как скоро челнок подойдет, охотник наносит шпагану удар и быстро выдергивает острогу из туловища, оставляя в нем наконечник: сей последний изогнут наподобие якоря и с расчетом слабо приложен к древку; от наконечника идет длинная веревка, которую распускают вслед за раненым животным, пока оно, метаясь и убегая, не выбьется из сил. Тогда шпагана волокут на берег или забирают в лодку, если он не слишком велик. При падении в воду острога не тонет, потому что она сколочена из дуба и ели, и если от тяжести погружается в воду дубовая часть, то другая держится на поверхности, и поймать острогу нетрудно. Случается и так, что гребец получает рану сквозь лодку: так длинен бывает меч шпагана; по силе шпаган может сравниться с диким кабаном, и ловля его напоминает охоту на кабанов.
Из этого описания, продолжает Полибий, можно заключить, что Одиссей, согласно рассказу Гомера, доходил в своих странствованиях до Сицилии, потому что по поводу Скиллы Гомер рассказывает о такой ловле, какая весьма обыкновенна у Скиллея; то же самое заключение следует и из его описания Харибды, которое напоминает течения в проливе. А что у поэта сказано:
вместо
4. Обращение Полибия с поэтическими рассказами.
Если какая-либо подробность в описании и не отвечает действительности, то причину разноречия должно искать или в происшедших переменах, или в неведении, или, наконец, в особенностях поэтического творчества13, которое складывается из рассказа, обработки и вымысла. В рассказе целью служит правда, как видно из «Списка кораблей»14, где поэт отмечает присущие каждой местности свойства, причем один город называет скалистым15, другой — крайним, третий — изобилующим голубями, четвертый — близким к морю. В обработке частей преследуется наглядность16, например, в тех случаях, когда вводятся в рассказ сражающиеся; наконец, задача вымысла — приятное и занимательное. Напротив, беспримесный вымысел, по словам Полибия, не внушает к себе доверия и не свойствен Гомеру, произведения которого у всех считаются философскими вопреки Эратосфену: сей последний восстает против оценки гомеровских произведений со стороны мысли и против искания в них действительной истории.
Гораздо вероятнее, продолжает Полибий, под словами
