Величайшую, по-видимому, беду ниспослала судьба на эллинов, когда Ксеркс переправился в Европу, и хотя опасность угрожала тогда всем эллинам, но пострадали лишь очень немногие, а из них наибольше афиняне. В мудром предвидении будущего они вместе с женщинами и детьми покинули родной город. Правда, афиняне в то время пострадали, ибо варвары захватили Афины в свои руки и безжалостно разрушили их; однако не было здесь ни бесчестья, ни посрамления; напротив, афиняне стяжали себе у всех народов величайшую славу тем, что пренебрегли собственными выгодами и решились разделить судьбу всех эллинов22. И потом доблестным поведением они не только обратно добыли родной город и собственную землю, но вскоре стали оспаривать главенство над остальными эллинами у лакедемонян. Потом, побежденные спартанцами, они должны были срыть стены родного города. Однако и тут не афинян можно было бы укорить, а лакедемонян за то, что они не в меру жестоко воспользовались дарованным судьбою превосходством. В свою очередь спартанцы, осиленные фиванцами, утратили главенство над эллинами и, перестав господствовать над другими народами, вынуждены были довольствоваться пределами Лаконики. Однако ничего нет постыдного и в том, если в борьбе за драгоценнейшее достояние23 народ потерпел неудачу и должен был возвратиться к размерам власти своих предков. Посему-то события эти, хотя и могут называться неудачами, ни в каком случае не были несчастиями. Далее, мантинейцы24, расселенные и разметанные лакедемонянами, вынуждены были покинуть отечество и сесть на жительство по деревням*. Но по этому поводу все поносили безрассудство лакедемонян, а не мантинейцев. Потом, когда Александр задумал переправиться в Азию и решил, что наказанием фиванцев он устрашит эллинов и отвратит их самих от смуты, фиванцы видели гибель своего города25. Но и на сей раз все сочувствовали фиванцам и говорили, что они незаслуженно претерпели напасти; в то же время никто не решался защищать образ действий Александра. И вот, спустя немного времени при содействии26 других народов они снова зажили спокойно в родном городе. Дело в том, что жалость посторонних людей есть ценный дар для несправедливо обиженных, и потому нередко можно видеть, как с переменою настроения в народе меняется судьба людей, как сами победители раскаиваются и смягчают чрезмерные бедствия побежденных. Далее, от времени до времени халкидяне, коринфяне и другие народы, привлекая завоевателей удобствами местоположения своих городов, подпадали под власть македонских царей и держали в своих стенах чужеземные гарнизоны, и тоже все по мере сил старались освобождать порабощенных, а поработителей ненавидели и всегда считали врагами. Вообще говоря, в прежнее время терпели поражения и беды отдельные города эллинов, одни в борьбе за главенство и власть, другие по вине вероломных самодержцев и царей. Посему все эти народы не только не навлекали на себя позора своими невзгодами, к ним не применимо даже название несчастных. Жертвами невзгоды27 должно почитать те государства и отдельных граждан, которых постигли непредотвратимые бедствия; несчастны те только, кто собственным безрассудством делает себя предметом позора. В описываемые нами времена впали в несчастье пелопоннесцы, беотяне, фокидяне <...> локры, некоторые из народов, живущих на побережье Ионийского залива, после них македоняне <...> не только по количеству <...> но и по <...> не невзгоду претерпели, но несчастье позорное в высочайшей мере и постыдное. Они показали себя и вероломными, и трусами и своим поведением <...> Таким образом, утратив всякое достоинство, одни <...> другие <...> в то время без сопротивления приняли в свои города пучки прутьев и секиры28. Действительно, в тягостном страхе держала их чрезмерность собственной вины, если можно называть собственною их вину: я по крайней мере утверждаю, что народ преступил свой долг по неведению, а виновны те, от кого исходило столь тяжкое ослепление народа.
6. Не должно удивляться, что, вопреки правилам повествовательного изложения, мы говорим об этих предметах с большею серьезностью и с большим увлечением, чем бы следовало. Быть может, кто-либо кинет нам упрек за то, что мы злословим против эллинов, тогда как нам подобало бы больше всего прикрывать их заблуждения.
Важность правды для истории.
