Находившийся в Македонии Квинт Цецилий4*47 прослышал об этих действиях Критолая, равно как о брожении умов и смутах в Пелопоннесе, и отправил туда уполномоченными Гнея Папирия и Попилия Лената-младшего48, вместе с ними еще Авла Габиния и Гая Фанния. Им случилось прийти в Пелопоннес как раз в такое время, когда ахейцы созваны были в Коринф на вече. Здесь, представ перед собранием, уполномоченные говорили долго и дружественно, приблизительно то же, что раньше говорил Секст5*, прилагая все старание к тому, чтобы ахейцы не доходили до открытой вражды с римлянами, будет ли то под прикрытием распри с лакедемонянами, или же вследствие неприязни их к самим римлянам. Народ, однако, не имел терпения выслушать речь уполномоченных до конца, и они были прогнаны из собрания среди насмешек, шума и криков. Лишь очень немногие сочувствовали словам уполномоченных. Дело в том, что никогда не собирались на вече в таком большом числе ремесленники и простолюдины, как в этот раз, и все государства, наипаче коринфский народ, были в состоянии умоисступления49. Что касается Критолая, то, как бы ухватившись за любимый сюжет50 и выступая на театральных подмостках перед сборищем людей, подобно ему исступленных и обезумевших, он поносил власти ахейцев, ругал своих противников51 и, не стесняясь в выражениях о римских уполномоченных, уверял, что желает иметь в римлянах друзей, но иметь в них господ ни за что не потерпит. Всячески подстрекая ахейцев, Критолай обещал, что они непременно добудут себе союзников, если покажут себя мужами, или же господ, если будут трусами. Долго еще в том же смысле похвалялся Критолай и лгал52, чем возбуждал толпу и раздражал. Тут же он давал понять всю тонкость своих расчетов, намекая на то, что несколько царей и вольных государств уже примкнули к его замыслам.
11. Воззвание Критолая к ахейцам.
Когда члены совета старейшин53 вздумали было вмешаться в дело и остановить подобные речи Критолая, он отдал грозный приказ54 воинам выстроиться вокруг него, предлагая кому-либо подойти к нему, стать поближе и коснуться разве только плаща его. Наконец он сказал, что дольше терпеть он не в силах и желает высказаться. Собственно не лакедемонян нужно бояться и не римлян, говорил Критолай, но тех из ахейцев, которые действуют заодно с врагами, ибо иные ахейцы более преданы римлянам или лакедемонянам, нежели своему государству. В подтверждение своих слов он указывал на то, что Эвагор из Эгия и тритеец Стратий передавали Гнею6* и товарищам все, о чем тайно совещались между собою союзные власти. Когда Стратий на это возразил, что, хотя с римскими послами он и имел сношения, не отказывается от них и на будущее время, ибо римляне — друзья и союзники ахейцев, но при этом клятвенно уверял, что из совещаний союзных властей не передавал послам ничего, — словам его поверили немногие, большинство принимало за правду изветы Критолая.
Объявление войны лакедемонянам.
Обвинениями против Эвагора и Стратия Критолай взволновал собрание и склонил ахейцев объявить вторично войну, которая только на словах была направлена против лакедемонян, на самом же деле была против римлян. Тут он провел и другое противозаконное предложение, согласно коему лица, которых будут выбирать в союзные стратеги, должны быть полновластными55, благодаря чему Критолай приобретал чуть не власть самодержца.
Когда эти меры были приняты собранием, Критолай стал коварно и вызывающе действовать относительно римлян; оснований к тому не было у него никаких, но он пользовался для своей цели бессовестнейшими и подлейшими средствами. Из римских послов Гней удалился в Афины, а оттуда перешел в Лакедемон, чтобы следить за ходом событий; Авл отправился в Навпакт, а прочие два оставались в Афинах до прибытия Цецилия. Так-то стояли дела в Пелопоннесе56 (
*
**Секст Юлий Цезарь.
***Idem.
4*Квинт Цецилий Метелл Македонский.
5*Секст Юлий Цезарь.
6*Гней Папирий.
