– Я поступал так постоянно, – ответил Аттавио Шестой. – У имперо есть свои преимущества.
– Господи! – Кардения закрыла лицо руками. – Ты прав. Мне не хотелось этого знать.
– С твоей матерью получилось, – заметил Аттавио Шестой.
– Об этом мне тем более не хочется знать.
– С ней все оказалось серьезнее. Но знай: все началось с того, что я предложил ей секс. Как и почти любая другая, она не стала отказываться.
– Надеюсь, ты понимаешь, что от этого не легче? – спросила Кардения.
– Я никогда никого не заставлял силой, – сказал Аттавио Шестой. – Иногда меня отвергали, и больше я не просил. В этом нет никакой нужды, особенно если ты имперо.
– Cам факт, что ты – имперо, значит очень много, тебе не кажется? Возможно, они соглашались заняться сексом с тобой потому, что ты мог, скажем так… сломать им жизнь?
– В этом тоже нет нужды, – ответил Аттавио Шестой. – Это всего лишь секс. Это работало и в обратную сторону: кто-то хотел секса со мной потому, что я был имперо, – хотел даже больше, чем я сам. Будет что рассказать внукам, думали они.
– И ты бескорыстно исполнял их желания? – язвительно спросила Кардения.
– Нет, мне тоже хотелось секса, – сказал Аттавио Шестой. – Но не настолько.
– Напомни, чтобы я никогда больше не просила у тебя совета по поводу романтических отношений.
– Я записал твою просьбу и буду напоминать тебе каждый раз, когда разговор зайдет об этом.
– Спасибо.
– Но имей в виду, что ты никогда не перестанешь быть имперо, – сказал Аттавио Шестой. – Ты всегда будешь могущественнее тех, кто мог бы тебя заинтересовать. Если не хочешь остаться одна или вверить удовлетворение своих сексуальных и эмоциональных нужд профессионалам, тебе придется принять это как часть окружающего мира.
– У меня не было секса с тех пор, как я стала имперо, – призналась Кардения.
– Не очень-то полезно для здоровья.
– Мне это тоже не нравится. Но и тут есть проблема. Не хочу, чтобы Марс думал, будто я использую его только для разрядки.
– Не уверен, что вправе говорить с тобой на подобные темы, – сказал Аттавио Шестой. – Я компьютерная имитация твоего отца, а не лицензированный психотерапевт.
– Ну, вряд ли мне нужна психотерапия, все не настолько плохо, – заметила Кардения.
– Как скажешь, – ответил Аттавио Шестой, и Кардения с беспокойством обнаружила, что компьютерная имитация прекрасно умеет изображать сомнение. – Может, просто сказать ему, что он тебе нравится? В худшем случае он ответит «нет».
– Я знаю.
– А потом ты можешь отправить его в изгнание.
– Нет. – Кардения помедлила. – Ты что, пошутил?
– Если тебе от этого легче – да, пошутил, – сказал Аттавио Шестой.
Идя по имперскому дворцу к своим личным покоям, Кардения поняла, что ее отец – точнее, компьютерная имитация отца – был прав. В конце концов, и она, и Марс были взрослыми людьми и могли решить вопрос по-взрослому. Она подозревала, что тоже нравится ему, но он попросту стесняется сделать начальный шаг: во-первых, из-за своего занудства, а во-вторых, Кардения все-таки была имперо и, вопреки словам отца, подозревала, что для признания в любви к имперо требуются стальные нервы. Вполне логично, что Марс ждал, когда Кардения сделает первый шаг.
«Что ж, ладно, – подумала Кардения, – так тому и быть. Мы знакомы уже несколько недель. Пора. В худшем случае он ответит „нет“».
Войдя в свои покои, Кардения на прощание кивнула Атек, которая отправилась в свой кабинет, ожидая, пока ее не позовут снова. Затем Кардения прошла в свою личную столовую, где ее должен был ждать Марс. И он действительно ждал ее.
С другой женщиной.
– Кто вы такая, черт побери? – невольно вырвалось у Кардении.
– Мы называем их эфемерными, – сказал Марс. – Течения Потока, которые возникают из-за изменения топографии Потока в нашей части космоса. Несмотря на коллапс течений, которые мы считали постоянными и стабильными, возникнут другие, которые свяжут звездные системы на неопределенно долгое время.
– Верно, – кивнула Хатида Ройнольд, женщина, которую Марс привел на встречу с Карденией. – Мы говорим «на неопределенно долгое время», но это не значит, что мы не можем оценить, как долго течение останется открытым. Вероятно, такая возможность есть. Суть в том, что отдельные течения могут открываться на сутки, на пару недель или даже на годы.
– Но они все равно быстро разрушатся – по сравнению с привычными нам течениями, открытыми за тысячи лет, – заметил Марс. – Поэтому мы и называем их эфемерными.
– Только что были, и вот их уже нет, – сказала Ройнольд.
Кардения тупо кивала, слушая рассказ об их последних открытиях и пытаясь собраться с мыслями. Войдя, она едва не устроила скандал, и, похоже, ни Марс, ни Ройнольд так и не поняли почему. Марс извинился перед Карденией за неожиданное появление Ройнольд, но отметил, что договорился о ее присутствии с секретарем имперо и предполагал, что Кардения знает о ней.
