Сам доктор, судя по виду, пребывал в добром здравии. Я впервые видел его таким румяным. Побледнел он лишь один раз: когда проходил мимо жены. Они отшатнулись друг от друга, но и нашли друг друга. Их взгляды встретились; они обменялись кивками, как давние соседи на улице. Мне тогда показалось, что я смог разглядеть проблеск будущего, лежащего перед ними. Не светлого будущего, нет. На доктора из-за его действий наложили запрет занимать военные должности, и хотя ему наверняка удастся избежать (в свете прежних заслуг) трибунала, в гражданской жизни за ним постоянно будет тянуться шлейф прошлого. Они так и не реализуют мечту миссис Марквиз вернуться в Нью-Йорк – еще повезет, если удастся найти место на фронтире в Иллинойсе, – но выживут и будут редко, если вообще будут, говорить о своих погибших детях; будут относиться друг к другу с мрачной любезностью и с полнейшим спокойствием ждать закрытия жизненного счета. Во всяком случае, я это так представил.
По уложили в кровать в палате Б-3, в той же самой, где лежали Лерой Фрай и Рэндольф Боллинджер. При иных обстоятельствах он, возможно, и порадовался бы шансу связаться с духами умерших – и даже написал бы стихотворение о переселении душ, – но сейчас заснул глубоким сном и проснулся, как мне рассказывали, только когда занятия подходили к концу.
Мне самому удалось поспать часа четыре, прежде чем в мою дверь постучал один из прихвостней Тайера.
– Полковник Тайер настоятельно просит о встрече.
Мы встретились в артиллерийском парке, среди мортир, осадных пушек и полевой артиллерии, в том числе множества трофейных пушек, захваченных у британцев и отмеченных надписями с указанием поля битвы. Я представил, какой был бы грохот, если б мы дали залп одновременно из всех орудий. Однако они пребывали в полной тишине, которую нарушало хлопанье наполовину спущенного флага.
– Вы прочитали мой доклад? – спросил я.
Полковник кивнул.
– У вас… не знаю, если у вас вопросы…
Его голос зазвучал глухо и сурово:
– Боюсь, никаких, на которые вы, мистер Лэндор, могли бы ответить. Я хочу понять, как мог все эти годы близко общаться и сидеть за одним столом с человеком, знать его семью почти так же, как свою, и при этом не подозревать обо всей глубине их отчаяния.
– Они очень хорошо всё скрывали, полковник.
– Да, – сказал он, – знаю.
Мы шли на север, к Колд-Спринг, которая текла сквозь испарения, поднимавшиеся над литейным заводом Говернора Кембла. К Кроу-Нест и Булл-Хиллу, к видневшимся за ними расплывчатым очертаниям хребта Шаванганк. И все это соединял Гудзон, широкий и спокойный в бледном зимнем свете.
– Их нет, – сказал Сильванус Тайер. – Леи и Артемуса.
– Да.
– Мы никогда не узнаем, зачем они всё это сделали. И даже что именно они сделали. Никогда не узнаем, где закончилось одно преступление и началось другое.
– Верно, – согласился я. – Хотя у меня есть некоторые идеи.
Он слегка наклонил голову.
– Я весь внимание, мистер Лэндор.
Я рассказывал не спеша. По правде говоря, и сам только сейчас получил полное представление о деле.
– Вскрывал тела Артемус, – сказал я. – Уверен; я своими глазами видел, как он работает. Прирожденный хирург, даже несмотря на то что совершил. В общем… ситуация с его сестрой была трудной…
– Да.
– Готов спорить, именно Артемус изображал из себя офицера. Именно он, вероятно, отослал прочь рядового Кокрейна от тела Лероя Фрая.
– А что Лея?
Лея. Один звук ее имени заставил меня заколебаться.
– Ну, – сказал я, – я практически уверен, что в тот вечер она была у таверны Бенни Хевенса. С Артемусом. Предполагаю, что она следила за По, чтобы выяснить, не состоит ли он со мной в сговоре. И убедившись, что состоит…
Что она сделала? Этого я не знал. Возможно, она решила избавиться от него. И ради этого ускорить претворение в жизнь своего плана. Или она решила любить его… полюбить сильнее за то, что он предал ее.
– По всей видимости, – добавил я, – это Лея подложила бомбу под дверь Артемуса. Чтобы отвести подозрения от брата. И, возможно, именно она подложила сердце в его сундук, чтобы запутать нас.
– А их мать и отец?
– О, от доктора Марквиза им не было никакой пользы. От него они требовали только молчания. Что до миссис Марквиз, она, вероятно, открывала двери или зажигала свечи, однако я не могу представить, чтобы она связывала крепкого молодого кадета или набрасывала ему петлю на шею.
– Да, – сказал Тайер, проводя рукой по подбородку, – это, думаю, была работа мистера Боллинджера или мистера Стоддарда.
– Похоже, что так.
– Учитывая все обстоятельства, могу предположить, что Артемус убил мистера Боллинджера, чтобы не допустить оповещения властей. И что мистер Стоддард сбежал, чтобы не стать новой жертвой.
– Да, я предполагаю то же самое.
Тайер вгляделся в меня, как будто я был вечерним небом.
– Вы очень скрытны, мистер Лэндор.
– Давняя привычка, полковник. Прошу прощения. – Я щелкнул каблуками. – А теперь нам остается дождаться того, что скажет мистер Стоддард. Если мы его найдем.
Возможно, Тайер услышал в моих словах упрек, потому что в его тоне появились оборонительные нотки.
