— Красивая аналогия. — усмехнулся вампир. — А вот с примерами ты попал слабо. Мы внимательно наблюдали за княжной Цириллой и приходом Эредина в наш мир. Его воинство имело определенный вес — но в масштабах нашего мира не могло служить заметной величиной. Как показала практика для того, чтобы остановить его хватило легиона Нильфгаардцев. Да это был лучший легион империи. И на его стороне было несколько выдающихся магов, пара тысяч викингов и собственно само дитя старший крови. Плюс не безызвестный нам обоим ведьмак. — Регис указал кивком головы на меня. Но этой незначительной части сил нашего мира вполне хватило для разгрома эльфов дикой охоты. Вдобавок это привело к перевороту и гибели Ван Эмрейса, Белого Пламени. Что не могло нас не радовать. Он был фигурой неподконтрольной. И результаты этого хаоса личности мы могли увидеть на соденском холме. Что касается самой княжны Цириллы, то я лично успел привязаться к ней. И я скорее рад тому, как все сложилось. В ней течет старшая кровь и ее магический потенциал сильно отличается от всего остального, что сейчас есть в этом мире. Отголоски этого мы видели в битве против Эредина. Сейчас забросив изучать свой дар на годы, со смерти Авалакха, эта искра угасает в ней. С одной стороны, это грустно. С другой, за девочкой, теперь уже молодой женщиной, не охотиться половина мира, чтобы привлечь на свою сторону, а вторая половина мира чтобы убить.
— Регис, — спросил я. — Знал ли ты, что Цири жива, после того как вошла в портал, чтобы остановить белый хлад?
— Совет пристально следил за этим событиями. И контролировал их. Я не мог не знать о всех результатах данного эксперимента. Но я не мог рассказать. Я высший вампир и меня связывают узы гораздо крепче, чем просто долг. Я физически не могу открывать некоторые тайны совета.
Мы добрались до ближайшей цивилизации и там Регис нас покинул. Его как всегда ждали судьбы мира, которые требовали пристального внимания. Я же раскошелился на небольшой экипаж и отправился с Ламбертом в Каэр-Морхен. Мы послали письмо вперед себя, Казимир должен будет ждать нас месте. По прибытию в замок, во внутреннем дворе нас встретила Трисс. Я бросился к ней и крепко обнял чародейку. Йенифер удалось. Камень упал с моего сердца, Меригольд была жива. Внешне она и вправду ничуть не изменилась. Мысли о том, что какая-то девушка из невольниц, в четверо моложе самой чародейки, отдала свою жизнь ради этого нового тела я гнал от себя прочь. После приветственных слов и радостных объятий мы накрыли стол наверху. Я рассказал Трисс о наших злоключениях пока ее не было. Пока она была мертва.
— Как ты себя чувствуешь? Ну после всего?
— Нормально. — чародейка замялась. — Не знаю. Смертной. Пока что.
— А потом?
— Сила вернется. Со временем. Наверное, тогда я начну чувствовать себя по-другому. Но пройдут годы.
— Что будешь делать пока?
— Вернусь к преподаванию. Я конечно не Йенифер, но мои знания тоже ценятся, у меня уже есть предложение одного из старейших университетов Ганзы. С денег, которые я получил за убийство премьера я купила себе дом рядом с ним. Еще тогда. В прошлой жизни. Небольшой, очень уютный и не прилично дорогой. Престижный район.
— Звучит неплохо.
— Да. Именно так, как я мечтала, когда сидела школяркой в Аретузе. Почти так.
— Я рад, что у тебя все будет хорошо.
— Геральт, поехали со мной?
— В Ганзу?
— Да. Будем жить вместе. Попробуем снова. Я буду учить студентов ты искать артефакты, как и прежде.
— Я не могу. Не могу, вот так все бросить. Сейчас.
— Что тебя держит здесь? Ты свободен.
— Я дал слово отомстить. На твоей могиле.
— Но ведь я жива. Разве эта месть имеет смысл?
— Нет, я не думаю, что имеет. Ламберт считает иначе.
— К черту Ламберта. — я промолчал. — Дело и так не в нем?
— Сейчас я не готов уехать, Трисс.
— Хорошо. Плохо, что тебе до сих пор не хватает смелости, называть вещи своими именами. — она резко встала. Вся веселость от выпитого вина растворилась без следа. Я не знал, что сказать. Я знал, что она хотела бы услышать, но не мог этого дать.
Меригольд собралась и покинула замок за сорок минут. Я так и просидел все это время за столом, об ее уходе меня известил Ламб. Мы даже не попрощались.
— Почему Трисс сбежала, как будто мы успели организовать здесь бордель? — спросил ведьмак поднявшись. — Или ты снова читал ей избранные стихи собственного сочинения о твоей безграничной любви к запахам сирени и крыжовника?
— Шел бы ты в жопу.
— Нет, я серьёзно. Рассказывай, что произошло. — тон друга перешёл с насмешливых на поддерживающие интонации настолько, насколько это возможно.
— Если кратко, то она предлагал мне уехать с ней в Ганзу. А я отказался. У нас есть не оконченные дела в Нильфгаарде.
— Мы правда это сделаем?
— Я дал тебе слово, Ламб.
— Надо позвать Казимира. — мы снова собрались наверху. Мне надо было себя чем-то отвлечь. Не думать и не говорить про Трисс. Но и не молчать, чтобы уж точно не думать. Не испытывать чувства вины. Не объяснять себе зачем я поступаю именно так и к каким противоречиям это неизбежно приведет.
