— И бригаду гномов, чтобы у легиона нильфов было время красиво построиться. — усмехнулся Ламб. — Нет механическое проникновение тупиковый вариант.
— Использовать кислоту. — продолжал рассуждать я. — Что-то очень токсичное, ядовитое, чтобы прожечь небольшое отверстие.
— А оно же всегда лежит в лаборатории Каэр-Морхена. — саркастично отозвался мой оппонент.
— Но технически это возможно? Если предположить, что у нас есть все необходимые ингредиенты? Нам хватит отверстия в полтора-два сантиметра в диаметре.
— Да, теоретически это реально.
— Что для этого нужно?
— В идеальном варианте? Ядовитая железа виверны-монарха даже в лабораторных условиях даст возможность синтезировать вещество достаточно едкое, чтобы прожечь сталь как масло. Чуть хуже, но тоже приемлемо подойдет василиск. От него потребуются обе железы и мозг. Если рассуждать более здраво, то можно использовать как основу ядовитые железы кого-то помельче. Например, накера. Затем взять зеленый мутаген, хотя бы средний, а лучше большой. И попытаться запустить цепь мутаций роста на его основе для ядовитых желез. Это реализуемо, но понадобятся месяцы. И желательно два-три мутагена, чтобы параллельно использовать несколько образцов. Такой состав разъест стальной лист толщиной в сантиметр минут за пять-десять. Я надеюсь, что у кареты обшивка пожиже.
— Ну вот и план. — подытожил я.
— У тебя есть три средних зеленых мутагена?
— У меня есть кое-что получше. Железы виверны-монарха. — мутагены у меня в запасах тоже были, и средние и большие и всех возможных цветов, но я решил умолчать об этом пока.
— Но откуда, Геральт? По официальной информации последнюю из этих тварей убили еще до нашего рождения. Не может быть, чтобы ты нашел выжившую и прикончил, и не поручил Лютику сложить об этом песню.
— О таком деле я бы рассказывал в замке у огня зиму на пролет. — усмехнулся я. — Но все куда прозаичнее, она мне однажды подвернулась, и я ее купил. Про запас. Вот похоже ее час пришел.
— И где же ты нашел такую редкость? — Ламберт был заинтересован — алхимия одно из немногих его серьезных увлечений.
— Даже и не упомню. Я ведь занимался тем, что искал редкости и продавал их. А в этом деле основная сложность — это найти покупателя. Меч дороже трех сотен нужен очень немногим на континенте. Еще меньше, могут себе его позволить. Торговцы же дают дай бог если треть цен. Им же нужно заработать потом на продаже предмета. И они должны закладывать риск того, что покупатель так никогда и не найдется. Поэтому я нанял двух коммивояжёров. Молодые парни. Путешествовали по миру, искали возможные сделки для моих товаров. Много общались с торговцами, потому что те могут сами найти покупателя. И тогда это выгодно нам обоим, торговец заберет свои двадцать процентов, я сбуду одну из редкостей. Ну и заодно я набросал им список редкостей, которые были бы интересны мне самому. У торговцев часто можно встретить редкие диковинки. Они конечно ломят за них цену в надежде, что наткнутся на мага или исследователя, которому понадобиться именно это. Но иногда такие штуковины лежат у них без дела десятилетиями. Переходят из поколения в поколение. И тогда появляется мой человек с предложением. А иногда торговцы и сами не знают ценность вещи. Или после десяти лет без спроса, начинаю сомневаться в этой ценности. Время от времени мне доставались редкости по вполне щадящим ценам.
— Неожиданно. Ну тогда месяцы нам не нужны. Да и толщина металла кареты тоже нас не волнует. — Ламберт был искренне рад наличию у нас в загашнике такой тяжелой артиллерии.
— А что мы засунем в дыру? Чем их выкурим? Это тоже должно сработать быстро.
— Можно использовать яд. Но это опасно для нас самих. Вариант проще использовать легко горючую смесь. Подадим ее внутрь по тонкой трубочке и подожжем. Воздух доступный для дыхания внутри выгорит достаточно быстро и люди начнут задыхаться. Приток из вне сквозь щели и нашу дырку будет недостаточным.
— Вопрос убийства решен.
— А как мы убедимся, что он мертв внутри? — спросил Казимир.
— Когда воздух начнет кончатся он выйдет наружу, вот увидите. — ответил Ламб. — В противном случае можно быть уверенным, что он мертв.
— Остаётся вопрос отхода. Как нам вернуться на корабль?
