Я вышел из комнаты. Помимо меня Роше слушали медведь и Эльфы. Как ни странно, в них он нашел благодарного зрителя для своих монологов. Сложно сказать насколько верны были его наблюдения. Я точно не был со всем согласен. Я отправился подбодрить Трисс. Сейчас, когда мы были заперты в этом доме, она явно начинала сдавать. Ее одолевали неприятные мысли, все же раньше она никогда не была наемным убийцей. Конечно людей на своём веку она убила не мало. Но все же, всегда у нее было какое-то чувство, что она защищает что-то важное. И сейчас чувствовалось, что чародейка сомневается. Наш дом был двухэтажным, не очень большим, но какое-то количество комнат, чтобы разбрестись имелось. Меригольд была одна. Она задумчиво крутила в руках какую-то магическую игрушку.
— Привет.
— Проходи Геральт, — Трисс улыбнулся мне.
— Не любишь слушать истории Вернона? — я понятия не имел, о чем говорить. Не могу же я просто сказать ей, что убивать людей это нормально, так они, по большей части, своей дерьмо.
— Ну так. Для кого-то это предания старины, но я-то помню графа Куртуа еще младенцем. — усмехнулась чародейка. Видимо речь шпиона была достаточно громкой, чтобы Трисс слышала все через стену. — Вряд ли Роше расскажет мне что-то новое.
— Что-то проходит.
— А мы отчаянно пытаемся что-то сохранить. — сказал она задумчиво, продолжая какие-то свои прошлые мысли. Потом она резко перескочила на другую тему и это явственно отразилось на ее мимике — О неизменных признаках времени, вы затеяли ремонт в Каэр-Морхене?
— Да. Эскель руководит работами. Надо починить стены. Наладить отопление, чтобы замок был пригоден для жизни зимой.
— Откуда средства?
— Мы скинулись по-немногу. Что-то делаем сами, конечно средств не очень много, поэтому все движется не очень быстро — на самом деле реально деньги вкладывал только я. В будущем была надежда на Казимира — Замок — это символ. Дать ему развалиться и быть заселенными бродягами это предательство памяти Вессимира. Ну и с практической точки зрения иметь действующую резиденцию это удобно. Место почти в центре всех северных обжитых земель. Замок хорошо продуман, для того, чтобы оборонять его небольшой группой людей.
— Вас всего трое.
— Да этого будет маловато. Но у нас много друзей. Это хорошо если у всех у них будет место, где можно будет укрыться в случае любой беды.
— Звучит идеалистично. Но что насчет того, сколько вас. Вы же хотите снова сделать это?
— Обучать Ведьмаков? Да, хотим.
— Убивать детей. — коротко отрезала она. — Прежде чем начать обучать ведьмаков нужно сначала убивать детей, не так ли? — сказала Трисс жестко. Видно это давно беспокоило ее и теперь на фоне нервного напряжения нашего предприятия она решила этим поделиться.
— Я знаю, это не просто. Мы спасли тех детей из приюта в Туссенте. — спасение дурацкое слово подумал я. Я «спасал» Цири и до сих пор не знаю, сделал ли я так лучше. Я много думал о том, что Цири во главе Нильфгаарда под присмотром Йенифер. Это могла бы быть дорога в новый лучший мир. Так и с теми детьми. Их содержала в приюте брукса, вампир. Ими же она и питалась. Они привыкли к этому с детства, она была осторожной и не наносила серьезного вреда, детей было много, от каждого бралось по немного крови. Иногда она приводила своих друзей вампиров, не из высших, шушеру, полакомиться свежей детской кровью. Дети молились на вампиров. Те старательно о них заботились. Мы убили бруксу. Они так отчаянно плакали над ее телом, дети любили ее. Наверное, так было правильно. — И после остро стал вопрос что с ними делать. — продолжил я уже вслух. — Тогда и родилась эта идея. Наш орден всегда знал, что делать с лишними детьми.
— Дети не бывают лишними.
— И да, и нет. Я видел много нищих детей на улицах Оксенфурта, которые выглядят лишними этому городу и этому миру. И это ведь не худший из городов, богатый. Ты знаешь, о чем я говорю. Эти дети пока живут под присмотром в Тусенте. Вот уже больше двух лет. Это стоит денег и лишних хлопот. Потому что, если просто дать денег и не следить за тем, что происходит, то дети денег не увидят. Мы решили, как только закончим с ремонтом, перевезти их в Каэр-Морхен. Можно конечно и не проводить процедуру испытания травами. Для некоторых точно придется от нее отказаться из-за возраста, они слишком взрослые. Но с остальными… И что они будут делать в этой жизни, в этом мире? Мы будем содержать их в замке до смерти? Или они пойдут по миру, когда вырастут? Будут искать работу? Ты знаешь, как все устроено. Если ты пришлый человек, без связей тебе дадут самую грязную и тяжелую работу за гроши. Я хочу дать им дело в жизни. А ничего другого предложить не могу. Да это риск. Каждый второй умрет. Но это ведь и путевка в жизнь. Долгую жизнь. Мы воспитаем этих детей и нам не придется хоронить их через пятьдесят лет.
— Половину придётся сразу.
— Первое, мы дадим им выбор. Каждый сам решит хочет ли он этого риска или нет.
— Они дети. Что они могут решать?
