На этот раз в отличие от визита в училище Стоун оказался одет более демократично, во всяком случае, на одет он был в джинсы и кроссовки, хотя плащ и шляпа остались прежние.
Валерий Анатольевич такой бурной радости, как Бузов, не выразил, всячески демонстрировал, что здесь на первом месте работа, а гости, пусть даже из-за океана, постольку-поскольку. Правда, не запретил тому фотографировать в зале и во время спарринга. Под прицелом объектива фотокамеры я чувствовал себя на эмоциональном подъёме, работал так, что даже Храбсков вынужден был меня окорачивать, особенно во время спарринга, где Димке Мамину, который после полугодовой паузы вновь решил заняться боксом, досталось по первое число.
Стоун в разговоре с Анатольичем заявил, что в юности тоже занимался боксом, и даже, сняв джинсовый пиджак, затянутыми в шингарки кулаками постучал по боксёрскому мешку. Кое-какой техникой он обладал, и я даже подумал, что в его возрасте некоторые профи ещё выступают. Хотя белых боксёров в Америке становится всё меньше, лет через десять, наверное, из числа чемпионом в разных весах и по множеству версий вообще будут властвовать негры и латиносы. Пока из развалившегося СССР не понаедут голодные до побед на профессиональном ринге русские и украинские боксёры. Часть поясов у них получится отвоевать, достаточно вспомнить Костю Цзю, братьев Кличко, Дениса Лебедева, да того же Ромку Кармазина.
А если Союз не развалится? Профессиональный бокс так и будет оставаться под запретом? Нет, конечно, победы на чемпионатах мира и Олимпиадах тоже престижны, но во всём мире, а в Штатах особенно, профи считаются сливками боксёрского общества. И там в том числе и нужно доказывать, что наши боксёры ничуть не уступают разрекламированным заокеанским коллегам.
Но пока всё это в далёкой перспективе. А сейчас Стоун вцепился в меня бульдожьей хваткой, чуть ли не в сортир меня сопровождает. Я, конечно, готов терпеть ради дела, но реально напрягало.
В субботу он снова заявился в училище, но уже после уроков, поприсутствовать на нашей репетиции. Своих музыкантов я предупредил заранее, однако они, тем не менее, поначалу держались перед американцем несколько стеснённо. Особенно Валентин, которому я в связи со своим ещё не до конца восстановившимся после фарингита голосом предложил исполнить вокальные партии в наших песнях. Правда, Стоун всё же уговорил меня для фотосессии изобразить, как будто я тоже что-то пою в микрофон, пришлось, как дураку, открывать рот.
После репетиции, когда мы шли в сторону моего дома и находившейся чуть дальше гостиницы, в которой остановился иностранный гость, тот поинтересовался моими планами на воскресенье. Узнав, что я собираюсь идти на день рождения к своей подруге, Стоун тут же загорелся идеей тоже заявиться к ней домой.
— Простите, но это, скажем так, частная вечеринка, — немного смущённо объяснил я. — Там будут присутствовать только близкие люди.
Однако янки оказался таким настойчивым, что мне пришлось позвонить Инге и объяснить ситуацию.
— Ничего себе, настоящий американец? — переспросила та. — Ой, как интересно! Слушай, ну давай я с родителями поговорю, может быть, они и не будут против.
Десять минут спустя она мне перезвонила и сообщила, что папа с мамой после бурного обсуждения и консультации с дядей Серёжей дали согласие на визит иностранного журналиста, так что завтра могу прихватить Стоуна с собой.
Признаться, я рассчитывал на другое решение родственников Инги, но раз уж согласились, то делать нечего. Я тут же перезвонил Стоуну в гостиницу, и мы договорились встретиться… правильно, на площади Ленина, и опять же за полчаса до того времени, как должны переступить порог квартиры Козыревых. Про подарок я Стоуну ничего говорить не стал, если не дурак — догадается сам. Он догадался, озаботился покупкой букета из георгинов, роз и альстромерий, а также приобрёл в ЦУМе настоящий пуховый платок, который больше подошёл бы Нине Андреевне, но здесь я тактично промолчал. Стоун ещё пожаловался, что если в Москве с подарками ещё более-менее, то в нашем славном городке приходится ломать голову, что подарить из того скромного ассортимента, который предлагают наши магазины. Я же помимо букета алых роз расщедрился на золотое колечко с голубым камушком. Деньги на подарок со сберкнижки сняла мама, заявив, что это всё заработано мною, и я могу тратить их по своему разумению. Тем более что Инга без пяти минут член нашей семьи — а значит, достойна хорошего подарка на своё 17-летие.
Правда, приобрести золотые украшения в наше время было не так уж просто. Если в ювелирном магазине в продажу выбрасывалось что-то более-менее симпатичное — в отдел тут же выстраивалась очередь. В свободной продаже оставался только какой-то отстой. Мне же хотелось приобрети для любимой девушки что-нибудь эксклюзивное. В комиссионку идти не хотелось, там я мог что-нибудь обнаружить, но уже кем-то ношеное.
