– Мне позвонили… из твоей конторы… сказали, что ты здесь, что ты упала в обморок… я сказал, что они ошибаются… ты и не думала появляться на своей проклятой работе…
– Ваша жена потеряла сознание, мистер Фаули, – тихо произносит врач.
У меня в сознании даже не зарегистрировалось его присутствие. Я оборачиваюсь к нему.
– Мы сделали кое-какие анализы, на всякий случай, но пока что все в полном порядке.
Я смотрю на него, как приговоренный к смерти, которому объявили о помиловании в самую последнюю минуту.
Врач кивает.
– С ребенком все хорошо. Но вашей жене необходимо гораздо серьезнее следить за своим здоровьем. Особенно в том, что касается правильного питания и отдыха.
Я хватаю руку Алекс. У нее холодные пальцы.
– Во имя всего святого, почему ты поехала туда сегодня? Утром ты ничего не говорила.
– На работе была запарка… мне позвонила Сью… извини, я так виновата… – Слезы текут по щекам, лицо сморщилось. – А потом произошло это, и я подумала… я подумала…
Я привлекаю ее к себе и заключаю в объятия, поглаживая волосы.
– Все хорошо. С ребенком все в порядке. С
– Миссис Фаули, сейчас вам в первую очередь нужно
– Все хорошо, – шепчу я. – Я вернусь через минутку. Просто постарайся расслабиться.
Мы выходим в коридор, и Чоудхури поворачивается ко мне.
– То, что вы сказали мне там – что все в порядке, – это правда? Вы ни о чем не умалчиваете?
Врач качает головой. По-моему, он пытается меня подбодрить, но у него не очень получается.
– Нам нужно будет и дальше наблюдать за ее давлением, однако ваша жена чем-то встревожена, и в настоящий момент это моя главная забота. Ей нужен полный отдых, по крайней мере в течение следующих двух недель. И абсолютно никаких стрессов.
– Я пытался…
– Не сомневаюсь в этом. Но вы должны проявить настойчивость. Я также переговорил с лечащим врачом вашей жены. Насколько я понял, у нее уже были проблемы с психическим здоровьем. В последний раз в две тысячи шестнадцатом году.
Я отвожу взгляд и делаю глубокий вдох.
– Наш сын… он покончил с собой. Для нас это стало страшным ударом. Особенно для Алекс.
– Понятно. – Его голос становится тише. – А до того?
– То было совершенно другое. Не столько депрессия, сколько беспокойство.
– Какого именно рода беспокойство, вы помните? Понимаю, с тех пор прошло уже много времени…
Разумеется, я помню. Как я могу это
– Плохой сон, два-три приступа паники. Апатия – в таком вот духе. – Я глотаю комок в горле. – Ночные кошмары.
Алекс просыпалась в ужасе, с криками, обливаясь потом – зрачки расширены, как у наркомана, – и хватала меня с такой силой, что выступала кровь…
– Но сейчас это совершенно другое. Сейчас Алекс тревожится за ребенка.
Врач недоуменно смотрит на меня. Очевидно, я выражаюсь не слишком ясно.
– В предыдущий раз… на то была причина.
– Блин, это было как гром среди ясного неба, да?
Это Куинн. Команда собралась в оперативном штабе.
– И Чаллоу абсолютно уверен? – спрашивает Гис. – Я хочу сказать, пока мы не ворвались туда словно спецназ, черт возьми?
Галлахер вздыхает.
– Уверен, насколько это возможно. Этот пакет держали в руках и Диана, и Надин.
– Так что же он хочет сказать? – говорит Сомер. – Что с Фейт так поступила собственная
– Мы не
Однако никто ей не верит, она видит это по лицам. Естественно, чего еще следовало ожидать…
– Ну, одно нам
– Не говоря уж про
– А Надин всего пятнадцать, – добавляет Куинн. – Не может быть и речи, чтобы она управляла каким бы то ни было транспортным средством – фургоном, легковой машиной, внедорожником, танком «Чифтен»…
– Но она могла быть не одна, ведь так? – Бакстер поворачивается к нему. – Не со своей мамашей – с кем-нибудь еще, постарше, кто и сидел за рулем. А пакет она запросто могла прихватить из дома.
Эв широко раскрывает глаза.
– Ты действительно думаешь, что она могла пойти на такое?.. Господи!
– А как еще можно это объяснить? – Бакстер пожимает плечами.
– Я могу поспрашивать в школе, – вызывается Гис. – Убедиться в том, что в то утро Надин на самом деле была на уроках, как она утверждает.
– Да, займитесь этим, – говорит Галлахер. – Но только аккуратно. Если такое всплывет, на нас небо обрушится, черт возьми.
