В.Э.: Допрос возобновился в 19:25.
Э.С.: Патси, почему ты была так настроена на то, чтобы заставить нас подозревать мистера Скотта? Ты предприняла столько усилий, чтобы направить наше внимание в эту сторону…
П.У.: Потому что он извращенец – потому что он преследовал Сашу…
Э.С.: Но он ее не убивал, правда? Ты это знаешь, однако из кожи вон лезла, чтобы убедить нас в этом. С какой стати?
П.У.: О чем вы говорите? Откуда мне знать, мать вашу, что он сделал? Меня там не было…
В.Э.: А я думаю, Патси, что ты там была. Я думаю, что ты прекрасно знаешь, что произошло. Так почему бы не рассказать нам? Рассказать правду о том, как умерла Саша…
П.У.: Что вы такое говорите… Мама, они ведь не могут обвинять меня в таком, правда?
Дж. Б.: Констебль, какие у вас имеются доказательства в поддержку этой неслыханной версии?
П.У.:
Д.У.: Я знаю, дорогая, что ты ни в чем не виновата. Ты ни в чем не виновата. Ты не могла совершить такое, ни за что на свете!
Конечно, откупоривать шампанское еще рано, но в оперативном штабе царит праздничное оживление, порожденное ожиданием почетного гостя. Общее облегчение, смех, кое-кто из ребят ослабляет узлы галстуков.
Когда звонит Мукерджи, Куинн выводит ее на громкоговоритель: это хотят услышать все.
– Итак, есть совпадение?
В линии слышится треск, но голос Нины звучит отчетливо.
– Да, есть.
Кто-то торжествующе вскидывает вверх кулак, кто-то радостно кричит, Галлахер улыбается. Кто-то хлопает Куинна по спине, словно это он лично спустился в эту заполненную водой канаву и выловил чертов портфель.
– Это хорошая новость, – продолжает Мукерджи. – Но, боюсь, все не так просто, как вы надеялись.
В комнате наступает тишина. К телефону подходит Галлахер.
– Нина, это инспектор Галлахер. Вы можете объяснить, что имели в виду?
– Я действительно обнаружила на портфеле отпечатки пальцев Патси Уэбб. Вся беда в том, что никакой крови рядом с ними нет и в помине. Они могли быть оставлены в любое время.
А девушки были подругами – Патси запросто могла брать портфель, даже пользоваться им. Этого недостаточно. Совсем недостаточно.
– Отпечатки пальцев со следами крови лишь частичные, – продолжает Мукерджи. – Для того чтобы представить их в суд, они недостаточно четкие.
Галлахер склоняется к телефону.
– Но если это частичные отпечатки пальцев Патси…
На линии снова треск.
– Извините, я неясно выразилась. По этим частичным отпечаткам
– Тогда кому – Изабель?
– Нет – мы сопоставили их с теми, которые есть на автобусном билете. Они принадлежат и не Изабель.
Галлахер хмурится – это какая-то бессмыслица.
– В таком случае кому?
– Надин, – отчетливым голосом произносит Мукерджи. – Частичные отпечатки принадлежат Надин Эпплфорд.
– Вам должно быть
Дениза Уэбб в такой ярости, что говорит, брызжа слюной. Эверетт за годы работы в полиции довелось выслушать тонны праведного негодования, однако то, что происходит сейчас, относится к разряду самого неприятного. Патси стоит в нескольких шагах, опустив голову, волосы закрывают лицо. Разглядеть выражение невозможно. Она не произнесла ни слова с тех самых пор, как вышла из комнаты для допросов.
– Продержали нас здесь несколько часов! – продолжает бушевать Дениза. – Обвинили
