– Ну хорошо, давайте проверим, где в то утро находился Мартин Рэмсгейт. Готов поспорить на закладную на свой дом, что он не имеет к этому никакого отношения, но проверить это все равно нужно.
Сомер кивает и делает пометку.
– И поспрашивай – выясни, нет ли у кого-либо из знакомых Бразертона криминального прошлого. А также получи в «Рэмсгейт» разрешение на полный криминалистический осмотр фургона.
Когда Эв выскакивает, чтобы перекусить, в приемной сидит старик, сгорбившись на пластиковом стуле в холодном сквозняке из входной двери.
– Мистер Бразертон? – говорит она. – Я Верити Эверетт, вы меня помните?
Старик раздраженно поднимает на нее взгляд.
– Конечно, я вас помню. Я еще не выжил из ума, черт возьми!
– Наверное, вы уже давно здесь сидите… Я могу вам что-нибудь предложить? Может быть, чаю?
Он хмурится.
– Я уже выпил три чашки. Сколько еще будут держать Эша?
– Не знаю. Я не присутствовала на допросе.
Старик смотрит на часы. Старые, на кожаном ремешке, с пожелтевшим от времени циферблатом.
– Через полчаса у меня назначен прием в больнице имени Джона Рэдклиффа, и времени уже в обрез. Эш обещал меня подвезти.
– Вот как, – говорит Эверетт. – Я не знала. Сейчас я выясню, что там.
Она подходит к телефону и звонит Сомер, но когда заканчивает разговор, выражение у нее печальное.
– К сожалению, допрос вашего внука еще продолжается. А его фургон забрали в криминалистическую лабораторию.
Старик хмурится.
– И как мне прикажете добираться до больницы? Мне полчаса переться только до ближайшей автобусной остановки!
Ну, эту проблему, по крайней мере, решить можно.
– Подождите минутку, и я узнаю, как устроить, чтобы кто-нибудь вас подвез.
