– Так, – собравшись с духом, говорит Гис. – Для нас лучшее – заниматься своей работой. Решить это проклятое дело раз и навсегда. – Он берет маркер и подходит к доске. – Как мне видится, сейчас у нас есть четыре возможных варианта. Первый: то, что произошло с Фейт и Сашей – пластиковый мешок, куски проволоки, выдранные у Фейт волосы, – все это не имеет и не может иметь никакого отношения к Гэвину Пэрри. Это лишь случайное совпадение, черт возьми.
Молчание. Всем известно, как Фаули относится к случайным совпадениям. Однако сейчас все как раз наоборот: именно случайные совпадения помогут инспектору сняться с крючка.
– Второй, – продолжает Гис. – Тот, кто напал на Фейт и Сашу, это тот самый Придорожный Насильник, а это значит, что настоящему убийце не просто удалось остаться на свободе, но его даже не допрашивали, черт возьми. Такое случается, всем нам это известно.
– Взять к примеру хотя бы долбаного Питера Сатклиффа, – бормочет Куинн.
– Однако в таком случае почему нападения прекратились в ту самую минуту, как Гэвина Пэрри задержали, и где этот тип пропадал последние двадцать лет? – Уже по одному тону Гислингхэма чувствуется, как он сам относится к этой теории. Но, если честно, ему глубоко наплевать на то, как это выглядит со стороны.
Он снова поворачивается к доске.
– Номер три: на Фейт и Сашу напал человек, знакомый с Пэрри – пытающийся представить все так, будто Пэрри подставили, обвинив в том, что он не совершал. А происходит это именно сейчас потому, что Пэрри подал на УДО. И потому, что всякий сброд из «Всей правды» вдруг начал копаться в этом деле. А всем нам прекрасно известно,
Бакстер бормочет что-то насчет «сотворить себе убийцу», и слышится гул одобрения.
Однако Куинн настроен скептически.
– Все это слишком уж притянуто, вам не кажется? Кто готов не щадить себя, чтобы вытащить Пэрри? Такое можно увидеть только по телику, черт побери!
– Я еще смогла бы в это поверить, если б речь шла только о Фейт, – соглашается Эв. – Но Саша? Одно дело – изнасилование, но неужели кто-то совершил убийство с особой жестокостью, только чтобы обелить Пэрри? Определенно, на такое не пойдут даже близкие родственники, вам не кажется?
– Согласен, кровные узы – штука прочная, – бормочет Бакстер, – но все-таки они не настолько прочны, черт возьми.
Гис пожимает плечами.
– Тут я такого же мнения, но нам все равно нужно относиться к этой версии серьезно – до тех пор, пока мы не докажем обратное.
– Я проверю тех, кто навещал Пэрри, – говорит Эверетт. – Где, как говорил шеф, он сидит – в Уэндсуорте?
Если Рут Галлахер и замечает слово «шеф», то никак этого не показывает.
– На самом деле у меня есть эти сведения, – говорит она, раскрывая папку. – Инспектор Фаули уже запрашивал их.
Наступает неловкая пауза. Галлахер подходит к Эверетт и протягивает ей лист бумаги, и у Гиса успевает мелькнуть мысль, что теперь она возьмет руководство на себя. Но, сделав свое дело, Галлахер подбадривающее кивает ему и возвращается на свое место.
– Отлично, Эв, – продолжает сержант, – возможно, тебе удастся установить, где эти люди находились в те дни, когда подверглись нападению Фейт и Саша. Чтобы можно было вычеркнуть их из списка.
– Как насчет друзей? Коллег по работе? – спрашивает Асанти. – Пэрри мог с кем-то связаться через своих родственников – это необязательно должен быть тот, кто его навещал.
– Давайте начнем с проверки дорогих и близких, – твердо заявляет Гислингхэм. – Посмотрим, что это нам даст.
Он пишет на доске цифру «4» и снова поворачивается лицом к остальным.
– И последний, но, пожалуй, самый вероятный вариант: подражатель. Вот почему Бакстер сейчас изучает материалы дела.
– Да, совершенно верно, – поднимает взгляд Бакстер. – По сути дела, в протоколах судебных заседаний есть все детали: вырванные волосы, цементная пыль, куски проволоки, пластиковый мешок. И все это было в прессе. Чтобы все это найти, пришлось бы порядком потрудиться, принимая в расчет то, сколько с тех пор прошло времени, но я считаю, что при желании любой смог бы получить в руки всю необходимую информацию.
– Что насчет дружка Саши, сержант? – спрашивает Сомер. – Мы продолжаем его изучать?
– Скорее,
– Да, – твердо говорит Гислингхэм, бросив на него строгий взгляд, – продолжаем. У Саши была полупустая пачка презервативов, которые сами не могли исчезнуть. Констебль Сомер, ты можешь продолжить заниматься этим?
Та кивает, и сержант снова обводит комнату взглядом.
– Есть еще что-нибудь?
Но если что-то и есть, никому не хочется поднимать это в присутствии Галлахер.
– Можно на пару слов?
Подняв голову, я вижу в дверях Рут Галлахер, держащуюся за ручку.
Откидываюсь назад. Не то чтобы Галлахер мне помешала – я уже битых полчаса таращусь на один и тот же отчет и за это время не продвинулся дальше первого абзаца.
Я кивком предлагаю ей войти.
– Конечно.
