– У вас хорошая команда, – говорит Галлахер, присаживаясь.
– Я тоже так думаю.
Она кладет на стол большую картонную папку.
– Я только что ознакомилась с материалами по Блейк и Эпплфорд. Ваше предложение помощи – оно еще в силе?
Я киваю, но, должно быть, на лице у меня написана тревога, потому что Галлахер поспешно продолжает:
– Послушайте, я понимаю, ситуация дерьмовая, но, надеюсь, вы отдаете себе отчет, что я хочу этого не больше вас. Насколько я могу судить по документам, Аластер Осборн сделал все, что на его месте должен был сделать хороший суперинтендант. Как и вы. Я не представляю себе, как любой компетентный следователь мог бы прийти к другому заключению.
Значит, Галлахер
– Послушайте, я знаю, зачем вы пришли, – хотите спросить насчет моей жены, о том, что говорится в стенограммах заседаний. Но защита просто действовала наугад – пыталась выбить почву у меня из-под ног. Мы с Алекс сошлись спустя много времени после окончания процесса. На момент нападения она была помолвлена с другим мужчиной. Они разошлись через несколько недель после того, как это случилось, – он не смог это принять. Если вы переговорите с Алекс, она все это подтвердит. Но я бы предпочел, чтобы вы этого не делали.
– Не думаю, что в этом есть необходимость, – говорит Галлахер, глядя мне в глаза. – Но все равно спасибо.
Я снова откидываюсь назад.
– Хорошо. Итак, о чем вы хотели поговорить?
Она встает.
– Не знаю, как вы, но я смерть как хочу приличного кофе. Ну, а после этого можно будет начать.
Фиона Блейк сидит в темноте, одна, за задернутыми шторами. В углу светится экран телевизора, однако программа, которую она как бы смотрела, уже давно закончилась, и с тех пор она не удосужилась переключить канал. На тарелке перед ней покрывается коркой давно остывший обед, нетронутый. Фиона чувствует сильный аромат большого букета лилий, кое-как засунутый в вазу, которой она почти не пользуется; Фиона никогда не любила лилии, но их принесла Изабель, а ей не хотелось обидеть девушку, выбросив цветы. Особенно после всего того, через что пришлось пройти подругам. На кухне сотрудник службы социального обеспечения наверняка наливает себе очередную чашку чая, черт бы его побрал. От звуков, которые он издает, у Фионы сводит зубы.
– Миссис Блейк?
Медленно обернувшись, Фиона видит в дверях неуверенно застывшую Патси. Время уже перевалило за четыре часа дня, но девушка все еще в пижаме, и у нее помятый вид человека, не потрудившегося даже умыться. Фиона видит ее впервые за весь сегодняшний день.
– Все в порядке, Патс? – Она хмурится.
Девушка делает шаг вперед. И теперь уже очевидно: что-то определенно не так.
– Я, Из и Лия, – говорит Патси. – Мы говорили…
Фиона ставит стакан на стол.
– Так, – осторожно говорит она.
– Я подумала об этом, когда снова смотрела то обращение. Ну, с которым выступили, когда Саша пропала. В котором просят связаться с полицией – понимаете, тех, кто ее видел.
Фиона ждет, затаив дыхание. Патси что-то вспомнила? Или Изабель?
– И там был журналист… он сказал, что была еще одна девушка, ее увезли в фургоне. – Щеки у Патси красные. – Мы собирались рассказать раньше, но…
–
Девушка опускает взгляд.
– Из говорит, что это не может быть он, поскольку у него не фургон… ну, другая машина…
Фиона вскакивает на ноги, хватает Патси за руки, принимается ее трясти.
Рут Галлахер пьет черный кофе без сахара, и, похоже, разговоры она также предпочитает вести без подсластителей. Переходит прямо к делу, задавая неудобные вопросы и отвечая на них.
К тому времени, как мы заканчиваем разбор дела Пэрри, я уже становлюсь «Адамом», а она – «Рут», и я начинаю думать, что Харрисон разбирается в людях лучше, чем я полагал прежде.
– Как прошло совещание? – наконец спрашиваю я, когда Галлахер откладывает ручку и закрывает записную книжку. Желание спросить об этом свербило меня с самого начала, но я не хотел показаться параноиком.
– По-моему, сержант Гислингхэм разобрал все аспекты. Хотя я потом переговорила с ним и предложила провести реконструкцию – я имею в виду Сашу Блейк.
Другими словами, она предложила это наедине, чтобы не выставлять его в неблагоприятном виде в присутствии подчиненных. Эта женщина нравится мне все больше и больше, что, пожалуй, лучшее из того, что произошло сегодня. Правда, нельзя сказать, что конкуренция в этом вопросе была особенно острой.
– И Харрисон согласился раскошелиться?
Она хитро смотрит на меня.
– Скажем так: я намекнула, что он перед тобой в долгу.
Что, разумеется, совершенно справедливо.
– Попробовать имеет смысл, – продолжает Галлахер, – учитывая то, как мало отправных точек мы имеем. И это отвлечет внимание от пересмотра дела, что также неплохо.
