Вся моя жизнь полностью

Тед строил свою жизнь исходя из принципа “надейся на лучшее и готовься к худшему”. Наверное, из него мог бы получиться хороший полководец. Его полки шли бы за ним в бой, как шла за ним его команда на яхте, зная, что он не подвергнет их жизни бессмысленному риску – он всё тщательно продумает, учтет все варианты и никогда не потребует от своих подчиненных сделать то, чего не стал бы делать сам. Я думаю, ясно, стратегически мыслить он научился, читая классиков, а глубокое знание крупнейших исторических сражений и парусные регаты помогли ему отточить это умение. Тед – моряк с большого корабля. Это очень важно. На маленькой лодке нужна сила. Большой корабль требует ума – надо понимать, как создать команду победителей и как завести ее, надо предвидеть вероятный ход событий и быть готовым к любым сюрпризам.

Я наблюдала за тем, как Тед начал менять свою жизнь после слияния его компании с “Тайм Уорнер” в 1995 году. Он уже ступил на путь перемен, но теперь еще сильнее увлекся идеей приумножить поголовье бизонов в своих владениях, стал уделять больше внимания своей земле и филантропии и не видел своего будущего в “Тёрнер Бродкастинг”, если новый босс, Джеральд Левин, выдавит его из его же собственной компании. Когда же его худшие опасения подтвердились, у него было всё готово к новой деятельности как хозяина ранчо, филантропа и ресторатора. Сеть ресторанов “Монтана Гриль” с фирменными блюдами из мяса бизона предоставляет этому предприимчивому человеку новые возможности сделать мир лучше.

Но я не смогла предвидеть того, как принцип “надейся на лучшее и готовься к худшему” реализуется в нашей семейной жизни. Это выяснилось позже. Точнее, спустя семь лет.

Всё началось с моих новых обязанностей ответственного администратора в семейном фонде Теда. Так я нашла свое призвание.

Еще на заре нашего романа Тед решил основать Фонд Тёрнера, который выделял бы гранты на защиту окружающей среды и сокращение роста населения, так как увеличение численности населения на небольшой планете с ограниченными ресурсами чревато тяжелыми последствиями не только для природы, но и для всего человечества, чье жизнеобеспечение зависит от окружающей среды.

Если с охраной природы мне всё было ясно, в проблемах народонаселения я ориентировалась плохо – понятно, почему они возникают, но непонятно, что с этим делать. В своих публичных выступлениях, да и в частных беседах, Тед упорно проталкивал идею, что одна из главных бед нашей эпохи – рост народонаселения. Свои слова он любил подкреплять статистическими данными – каждый вечер 840 миллионов людей остаются без ужина и 2 миллиона хронически недоедают; миллиард живет меньше чем на доллар в день и еще миллиард – меньше, чем на два; более 2 миллиардов человек обходятся без элементарных гигиенических условий; миллиард не имеет чистой воды, приличного жилья и возможности получить простую медицинскую помощь. Это стало его мантрой.

Я и сама не раз пыталась привлечь внимание аудитории к этой теме, но пресса неизменно обвиняла меня в излишней экзальтации и назойливости. В одной статье журнала Life меня обозвали ворчливой занудой. Про Теда говорили, что он просто “увлекся”. Действительно увлекся, как увлекался всегда, и его горячий интерес побудил меня заняться проблемами народонаселения и постараться выработать нашу стратегию. Когда я глубже вникла в суть, выяснилось, что это гораздо более сложный и спорный вопрос, чем мне казалось. На одном полюсе находились сторонники идеи, что дело не в количестве людей, а в неравномерном распределении ресурсов; кто-то полагал, что технический прогресс будет препятствовать росту численности населения; кого-то волновало, что цветные в скором будущем возьмут верх над белыми; и на другом полюсе были те, кто рассматривал проблему только с точки зрения экологии и ратовал за квотирование. Меня смутила позиция феминисток, которые считали корнем всех бед гендерные проблемы. Честно говоря, мне самой казалось, что разговоры о гендерных проблемах уведут нас в сторону. Но я ошиблась.