Вся моя жизнь полностью

Я поняла, что для снижения рождаемости необходимо активнее внедрять в повседневную жизнь контрацептивы, но делать это тактично, с учетом национальной культуры, и женщины должны иметь возможность выбрать то или иное средство. Однако этого мало. В некоторых странах мужчина может и избить женщину, если она захочет предохраняться от беременности. Есть народы, где женщине приходится рожать столько, сколько она сможет, ради социального статуса и рабочих рук в семье. Поэтому если мы хотим заметно сократить рост мирового населения, надо дать девочкам образование. Образованные девушки позже выходят замуж, не заводят большие семьи, более уверенно чувствуют себя в браке и могут настаивать на использовании противозачаточных средств, рожают детей с достаточно большой разницей в возрасте. Помогите девушкам и женщинам начать свой бизнес, зарабатывать больше для своей семьи, получить доступ к финансовым ресурсам, стать уважаемыми членами общества и занять активную гражданскую позицию. От подобных инвестиций девушки не только выиграют материально, но и поймут, что их жизнь не должна ограничиваться замужеством и скорым деторождением.

Особое внимание на конференции уделили репродуктивному здоровью и сексуальности подростков. Как я обнаружила, молодые девушки играют ключевую роль в стратегии сокращения прироста народонаселения. Чем раньше произойдут первые роды, тем больше детей женщина успеет родить за весь репродуктивный период и тем меньше будет разница в возрасте между поколениями. Меня особенно интересовала тема подростковой беременности, поскольку Джорджия в этой области опережает все американские штаты.

Чтобы как-то это исправить, необходимо, как я узнала, смотреть в корень проблемы. Это никогда не было легким делом. В клиниках планирования семьи подросткам зачастую любыми способами, официальными и неофициальными, отказывают в поддержке – назначают прием на неудобное время, за высокую цену, лишают их права на конфиденциальность, прикрываясь государственными указами. Молодые люди должны проникнуться доверием к потенциальным поставщикам медицинских услуг. У них возникает масса вопросов касательно их чувств и того, когда можно начинать половую жизнь. Чтобы ответить на эти вопросы, требуется внимание и чуткость. Я отлично помню свой собственный положительный опыт первого визита к гинекологу и понимаю, что в ином случае моя жизнь могла бы повернуться совсем по-другому. Если юная женщина заметит осуждение в глазах медицинского персонала клиники или испугается осмотра, второй раз она может и не прийти.

Я слушала речи ораторов на конференции, и привычное “а ты не соглашайся”, столь любимое консерваторами на моей родине, вдруг показалось мне слишком упрощенной рекомендацией. В этих словах кроется нежелание войти в трудное положение многих женщин и девушек, которые вступают в половые отношения, не имея выбора – в случаях изнасилования, сексуальных домогательств в раннем возрасте, при низкой самооценке и ради заработка. Такой совет звучит чересчур легко и категорично.

На этой конференции я не только увидела, что следует делать ради снижения темпов роста народонаселения, но и начала понимать, что мой жизненный опыт отнюдь не уникален! Многие другие женщины, как в “развитых” странах, так и в “развивающихся”, также уязвимы перед мужчинами, озабоченными удовлетворением своих сексуальных потребностей, и должны были им угождать. Я стала думать: если я не могу устоять перед всеми этими страхами и натисками, неужели бедные женщины с низким социальным статусом, без образования и финансовой независимости, при минимальной юридической поддержке или вовсе без нее, ничего не зная о правах человека, смогут вот так сказать: “Прости, я больше не хочу детей и буду предохраняться”?

Затем счастливый случай помог мне свести всё воедино, и я воочию убедилась в необходимости многоуровневого подхода для того, чтобы девочки обрели надежду и не так рано становились матерями. Меня пригласили съездить в поселение нищих христиан-коптов Мокаттам, расположенное в самом центре Каира, в каменном карьере, где жили заббалины, то есть “мусорщики”. Вместе со мной поехали мой пасынок Ретт Тёрнер и Питер Бахоут, тогда исполнительный директор Фонда Тёрнера. Мы хотели посмотреть, как при поддержке правительства Египта, нескольких НПО и Всемирного банка меняется жизнь девочек в этом поселке – они могли получить образование, работу и отсрочить начало деторождения. В Мокаттаме мы первым делом увидели тележки с кучами мусора, на которых восседали совсем маленькие дети. Прямо посреди поселка зияла компостная яма глубиной около шестидесяти футов и длиной с половину футбольного поля, заполненная перегнивающими отбросами и свиным навозом. Когда я открыла дверь машины, мне в нос ударила плотная волна невыносимой вони – такого смрада я даже представить себе не могла. Я заставила себя выйти, но дышать пришлось ртом, чтобы меня не стошнило. Невозможно было поверить, что люди всю жизнь дышат этим воздухом.