Вся моя жизнь полностью

Психолог Мэрион Вудман называет тело “чашей для Духа”, а если Духа в этой чаше нет, мы стараемся заполнить ее своими пристрастиями. После сорока я перестала объедаться и очищать пищевой тракт рвотой, но по-настоящему не исцелилась – я была похожа на алкоголика в период мучительного воздержания. Теперь я нашла духовную пищу для утоления того духовного голода, который всегда испытывала, поэтому нормальный образ жизни уже не заставляет меня страдать. По ходу дела я перестала еще и употреблять спиртное. Поскольку это мой последний акт, я твердо намерена отыграть его в согласии с природой и больше никогда не стану подменять истинную бодрость духа искусственной.

Возможно, вас удивляет, что я покинула патриархальный, иерархически организованный Дом отцов только ради того, чтобы тут же поселиться в патриархальном, иерархически организованном мире христианства. Именно этот парадокс мне предстояло объяснить и самой себе.

Я привыкла бросать на реализацию каждого нового замысла все свои силы, вот и эту часть своего путешествия – духовного путешествия – начала с полной самоотдачей. Я исправно посещала еженедельные занятия по изучению Библии, но вдруг стала замечать, что мое благоговение понемногу сходит на нет, и испугалась. Как вернуться к напряженной душевной работе? В поисках поддержки я стала встречаться с глубоко верующими христианами, чья убежденность была заразительна. Кое-кто негодующе спрашивал меня: “Как вы можете выступать за аборты?” От меня требовали ясной позиции по тому или иному вопросу. В разговоре с одним журналистом-христианином я призналась, что мне трудно поверить, будто все нехристиане отправятся в ад, и на это тут же последовал ответ: “Вы рассуждаете как универсалистка!” А по-моему, я рассуждаю правильно! На протяжении многих столетий во имя религии совершались гонения и кровопролития – не пора ли нам наконец научиться терпимости? Заявление, что Иисус – единственный путь к спасению, отдает христианским империализмом. Боюсь, это не то духовное пристанище, которого я искала.

Для меня религия не сводится к вере в догмы и традиции. Она должна быть духовным переживанием, а как мне сохранить его при себе, если я не могу примириться с иудеохристианским утверждением, будто мужчина – главное творение Бога, а женщину он создал из Адамова ребра только вдогонку, в качестве приложения? Кроме того, я не согласна считать женщину причиной грехопадения – идея, из-за которой мужчины веками смотрели на женщин с опаской и даже ненавистью (мне очень понравилась одна наклейка на бампере – “ЕВУ ПОДСТАВИЛИ”). Для моего Иисуса женщины были чем угодно, только не второстепенной добавкой к человеческому роду. Он принимал женщин как равных и дружил с ними, что выглядело по-настоящему революционно в эпоху мужского доминирования, разорвавшего все связи с древними допатриархальными богинями и природой. Не зря женщины оказались в числе самых пылких приверженцев Иисуса – они откликнулись на его революционное предложение сострадания, любви и равенства.

В незаконных христианских сообществах, которые рассеялись по пустыне и тайно поклонялись Иисусу после его казни, было вдвое больше женщин, чем мужчин. Были женщины и среди первых, нелегальных тогда, христиан Римской империи, возносивших молитвы, обращавших в свою веру других и совершавших таинство причастия в своих домах.

Меня трогают и вдохновляют те ранние христиане (о них можно прочесть в Евангелии от Фомы, Тайном Евангелии от Марка и Евангелии от Иоанна), что видели в себе скорее искателей истины, чем ее обладателей, и ставили переживание божественного выше веры в него. По их убеждениям, Иисус учил, что каждый человек потенциально способен воплотить в себе Бога (снова речь о воплощении!). Возможно, в частности поэтому уже в четвертом столетии эти учения были объявлены еретическими, противоречащими христианской догме. Ведь согласно им у верующих не было нужды в священниках и епископах – иначе говоря, в иерархии. Объявив эти ранние интерпретации главных мифов иудеохристианской цивилизации вне закона, отцы патриархата (в данном случае епископы) заложили основы для разрыва между сознанием и телом, Духом и материей, который грозит роковыми последствиями. Этот разрыв есть краеугольный камень патриархата, или Дома отцов. Вместе со мной от этого разрыва страдали мой отец (биологический) и трое мужей. В мужчинах он более очевиден – и из-за этого особенно губителен, ибо всем сейчас заправляют именно мужчины, – но, как показывает моя собственная история, в той или иной степени он наблюдается и у женщин. Если бы наша цивилизация не зиждилась на недооценке, унижении и запугивании женщин, мужчины не отделяли бы сердце от головы и не дистанцировались бы от эмоций, которые ныне считаются уделом женщин.