Я не вспоминала об индейских народах с тех давних лет, когда бесконечно играла в ковбоев и индейцев и вымаливала у Бога братика-индейца. Теперь я решила, что надо наверстать упущенное, и отправилась прямиком на Алькатрас, чтобы разведать всё на месте. На острове находилось, наверно, человек сто представителей различных племен, как настоящих старых индейцев из резерваций, так и студенческих активистов из городов. С одной студенткой, двадцатидвухлетней Ла Надой Минс Бойер из племени банноков, мы подружились, и она много рассказывала мне о жизни коренных американцев. Она бывала у нас в гостях, в папином доме, и ее двухлетний сын Дейнон играл с Ванессой, а я водила ее на общенациональные ток-шоу. Мне хотелось, чтобы как можно больше американцев услышали о том, что узнала я.
Ла Нада и другие индейцы, с которыми я тогда познакомилась, объяснили мне, что правительство с помощью разных ухищрений пытается лишить их гарантированного права самим контролировать добычу урана, угля, нефти, природного газа, древесины и прочих природных ресурсов, которыми богаты пятьдесят миллионов акров их земель. Мне это было очень важно. Два года назад подобный эффект произвела книга “Деревня Бенсук” – вот и теперь индейцы, которые попали прямо из дебрей старых мифов и вымыслов в нынешнюю горькую реальность, вынудили меня снова пересмотреть мое отношение к государственной политике.
К тому же Алькатрас стал переломным этапом в жизни коренных американских народов. Там молодежь училась у своих национальных вождей ценить традиции и рассматривать свою жизнь в историческом контексте – что, как я впоследствии выяснила, неизбежно толкает угнетенные народы к радикализму.
Мне нравилось отношение индейцев к своей земле. Земля была для них матерью, небо – отцом. Эта традиция тысячелетиями сохраняется в их коллективной памяти и передается от поколения поколению в сказаниях и легендах. Уилма Мэнкиллер рассказывала мне об одном шифровальщике времен Второй мировой войны, индейце навахо, который на вопрос, почему он защищает страну, так жестоко угнетавшую его народ, ответил: “Земля. Нас держит эта земля”.
Через несколько недель после поездки на Алькатрас я впервые приняла участие в массовой протестной акции. Мои новые знакомые попросили меня приехать на военную базу Форт-Лоутон в штате Вашингтон, которую индейцы тоже намеревались занять. На ее месте должны были устроить парк, и, вдохновленные примером Алькатраса, эти ребята хотели открыть там культурный центр. Я не смогла отказать. Вместе со ста пятьюдесятью демонстрантами я прошла маршем, и первый раз в жизни меня арестовали.
Именно Алькатрас и Форт-Лоутон, а вовсе не движение против войны во Вьетнаме превратили меня из существительного в глагол. Глагол активен и менее эгоцентричен. Если ты глагол, главное для тебя – не имя, а действие.
Кроме того, перебравшись в Калифорнию, я решила разузнать побольше о партии “Черных пантер”, интерес к которой во мне пробудил Эл Льюис еще на съемках “Загнанных лошадей”. Я встретилась с людьми из руководства партии, посетила их мероприятия по оказанию бесплатной медицинской помощи и раздаче горячего питания детям. Кто бы мог подумать, что одна из тех девочек, получавших помощь по программе этой партии, дочка члена партии из Окленда, позднее войдет в мою семью! Я пыталась понять, почему “Пантеры” избрали агрессивную тактику борьбы. Думала о черных ребятишках в южных штатах, вынужденных ходить в школу под охраной вооруженных полицейских. Вспомнила папин рассказ о суде Линча, который он наблюдал в детстве, о белых расистах, которые стреляли в нас после публикации фотографии, где я целую чернокожего малыша. Вспомнила, как мне говорили, что вооруженное движение чернокожих выросло из движения за гражданские права, когда попытки мирной борьбы против дискриминации не дали результата. Вспомнила слова Джона Кеннеди: “Те, кто противодействует мирной революции, делает неотвратимой революцию насильственную”. Что посеешь, то и пожнешь.
Хоть я всегда вставала на сторону обиженного, против обидчика, насилие как метод решения проблем я не поддерживала. По-моему, вооруженный конфликт государства с гражданским населением – гиблое дело в буквальном и переносном смысле.
