Вот только «Тирпиц» никак не мог точно попасть. В первом же серьезном бою сказывались последствия спешки с вводом этого корабля в строй. Ведь все проблемы с артиллерией главного калибра так и не устранили. Приводы башен не были сбалансированы и откалиброваны должным образом. Это и оказалось слабым местом. Двенадцатидюймовые снаряды главного калибра советских линкоров не могли пробить основной бронепояс немецкого флагмана, но по его верхней части прилетало все больше советских «чемоданов», весом почти по полтонны, каждое попадание которых вызывало разрушение надстроек немецкого корабля. Сначала вышла из строя башня «Бруно», а затем заклинила и самая передняя башня, именуемая «Антон».
К двадцатой минуте боя «Шарнхорст» добился уже многочисленных попаданий в советские корабли, а «Тирпиц» попал только пару раз, да и то лишь по касательной, задев борта, но не причинив противнику существенных повреждений. А еще два бронебойных снаряда, выпущенные артиллеристами «Тирпица», прошли навылет, не взорвавшись. Один из них пробил насквозь носовую надстройку «Марата», а второй пролетел через вторую дымовую трубу «Октябрьской революции», когда этот корабль вырвался вперед, опередив свой поврежденный флагман. И оба этих снаряда не взорвались, как не взорвался и еще один, поразивший «Марат» возле третьей башни. Пробив весь корабль почти насквозь, он застрял в двойном дне рядом со снарядным погребом. Советский флагманский линкор мог погибнуть от этого выстрела, но, удача явно благоволила краснофлотцам. Их корабль остался на плаву, даже возгорания на месте, где застрял снаряд, не произошло.
Когда на двадцатой минуте боя выяснилось, что обе передние башни главного калибра «Тирпица» вышли из строя, капитан цур-зее Карл Топп начал подворачивать, чтобы обе задние башни могли снова эффективно стрелять. Гросс-адмирал Эрих Редер не возражал против предложенного маневра, который оказался необходим из-за того, что за это время русские линкоры, которые развивали свой полный ход в 23 узла до момента повреждения «Марата», ушли вперед, выйдя из секторов обстрела задних башен флагмана германской эскадры. Немецкая эскадра держала ход лишь в восемь узлов, осторожно двигаясь среди мин по полосе, подготовленной тральщиками.
День явно складывался неудачно для кригсмарине. Подворачивая влево, немецкий линкор немного не вписался в протраленный коридор, обозначенный красными буйками, наскочив носом на мину. Карл Топп, славившийся филигранным судовождением, на этот раз сплоховал. Последовал взрыв, подбросивший нос корабля. И в пробоину диаметром три метра, расположенную значительно ниже ватерлинии, хлынула вода. До этого момента «Тирпиц», несмотря на множество разрывов двенадцатидюймовых снарядов рядом в воде, все еще сохранял цельность подводной части корпуса, хотя и горел снаружи.
Немецкий флагман уже не казался великолепной неприступной крепостью. Его надстройки по правому борту, подвергшиеся многочисленным попаданиям русских 305-мм снарядов, представляли собой груды искореженного металла, из которого во многих местах вырывалось пламя и густой дым. Досталось и оконечностям, которые не были покрыты столь мощной броней, как корабельная цитадель. В носу и в корме зияли пробоины. Течь после взрыва мины привела к крену в три градуса на левый борт и к небольшому дифференту на нос. А потери среди экипажа линкора уже составляли более ста человек убитыми.
Но, бой продолжался. Уже после того, как «Тирпиц» получил пробоину от взрыва мины, артиллеристы его башен «Цезарь» и «Дора» все-таки точно накрыли залпом «Октябрьскую революцию». Два восьмисоткилограммовых снаряда пробили броню, разорвавшись в машинном отделении, а еще один прошил носовую часть, взорвавшись внутри внизу. Это чудом не привело к детонации погреба боезапаса первой башни советского линкора, но взрывом вырвало большой кусок подводной части его носа, отчего внутрь хлынули тысячи тонн воды, и на нос сразу возник ощутимый дифферент. В машинном отделении в это время вовсю полыхал пожар, а из развороченных труб котельных отделений вырывался горячий пар. Многие механизмы вышли из строя. И корабль потерял ход.
«Марат» же все еще двигался с небольшой скоростью. Объятый пламенем и паром, он продолжал стрелять по врагам из трех уцелевших башен. А «Октябрьская революция», вынужденно застопорившая поврежденные машины, задействовав запасные генераторы, тоже не прекращала лупить по врагу. Теперь оба линкора, израненные и горящие, но не сдавшиеся, утратив маневренность, представляли собой, скорее, плавучие батареи. Тем не менее, сдаваться их экипажи не собирались. Борьба за живучесть продолжалась в тяжелейших условиях задымления и открытого горения во многих корабельных помещениях.