К тому времени над озером воцарилась тишина. Все звуки исчезли. Даже рябь на воде улеглась.
– Я оттолкнул ее.
Отца обуял неведомый доселе ужас. Он не владел собой.
– Я не хотел, чтобы она упала… Не хотел! Должно быть, она поскользнулась. Не помню. А в следующую секунду она уже была под водой. Неподвижная. Прекрасная. И я просто… отпустил ее. Течение подхватило и понесло ее к водопаду…
Его глаза наполнились слезами, он заломил руки и всхлипнул, а затем вновь овладел собой.
– Ты должна понять, – сказал он, придвигаясь ближе ко мне. – Это был единственный способ защитить нашу семью. Единственное правильное решение. В конце концов, мы ведь удочерили Марлоу, разве нет? Разве не к этому мы все стремимся? Поступать правильно? Идти на жертвы ради тех, кого любим?
– Ты не в своем уме, – прошептала я, поднимаясь и отходя от него. От человека, которого называла отцом.
– Нет, – твердо сказала Марлоу. – Если бы он тронулся умом, это значило бы, что он нездоров. Слишком много чести.
Я резко повернулась к ней:
– Почему ты держала в секрете, что к тебе вернулась память? Зачем было столько времени хранить это в тайне?
Выражение ее лица смягчилось.
– Ты все еще не понимаешь, Айла? Я бы сделала все, чтобы тебя защитить.
– Защитить меня?
– Это разрушило бы твою жизнь. Все, во что ты верила и что любила.
– И ты все держала в себе… ради меня…
– Да… Это разрушило бы всю семью. Семью, которую я так горячо любила. Которая стала для меня всем. Я делала все, чтобы угодить каждому из вас. Чтобы вы приняли меня за свою. Но что бы я ни делала, я оставалась чужой. Стелла, моя так называемая мать, день за днем смотрела на меня с ненавистью. Даже моей настоящей матери я была не нужна.
Она выглядела потерянной, озлобленной. Я покачала головой:
– Марлоу…
– Когда я вспомнила правду, когда я вспомнила, что он сделал с моей матерью, то кое-что поняла.
– Что?
– До Марлоу никому не было дела. Всем нужна была только ты. – Ледяные нотки в ее интонации мешались с гордостью.
– Ты и Мони – единственные, кто никогда меня не предавал.
Меня разозлило, что священное имя упоминается среди всей этой грязи, словно его запятнали.
– Что нам теперь делать? – устало спросила я.
– Ничего, – сказал папа.
Марлоу сузила глаза, ее взгляд был полон ненависти.
Отец встал.
– Теперь уже ничего не поделаешь.
Марлоу поднялась вслед за ним.
– Ты убил женщину на глазах у ее ребенка. Тебе это с рук не сойдет.
При виде его равнодушного лица волоски у меня на теле встали дыбом. Он ни капли не раскаивался в содеянном, искренне верил, что можно забыть о прошлом. Избежать наказания за непростительное.
– От нее не осталось никаких следов, – сухо заметил он. – Иначе все уже выплыло бы наружу. Прошло больше двадцати лет, и никому –
Он тяжелыми шагами двинулся по причалу – зритель, покидающий театр до конца спектакля. Спектакля, который он отказывался признавать, быть его частью.
Я повернула голову. Мне почудился звук ее голоса.
Вначале слабый, голос становился все громче, по мере того как отец поднимался по каменным ступеням. Каждый его шаг барабанным боем отдавался у меня в сердце. Сотрясал все, во что я когда-либо верила.
Мы наблюдали, как он исчезает во мраке. Барабанный бой становился все быстрее.
Я посмотрела на Марлоу и увидела маленькую девочку. Маленькая девочка из леса смотрела на меня пустым взглядом.
Джоди Ли: Правду о вашей матери?
Марлоу Фин: Летом 1995 года женщина утонула на глазах у своей дочери неподалеку от водопада Ковет. Эта женщина была моей матерью. А та маленькая девочка… Той маленькой девочкой была я.
Джоди Ли: Вы утверждаете, что ее тело находится на дне водопада Ковет?
Марлоу Фин: Патрик Пэк убил мою мать. А потом он убил мою сестру, когда понял, что она узнала правду.
Джоди Ли: Марлоу… Марлоу. Сделайте глубокий вдох. Что вы помните о той ночи? Вы помните, как ваш отец причинил вред Айле?
Марлоу Фин: Да… да. Он думал, что утопил меня, но я выжила. Каким-то чудом. Я очнулась в воде у берега, куда меня прибило. Когда я вылезла, то увидела вдалеке его. Он наносил ей удары ножом. Она плакала. Она все время спрашивала: «Почему? Почему, папа?»
Джоди Ли: Боже правый…
