Сразу после освобождения Праги советскими войсками под давлением Москвы правительство Чехословакии передало РЗИА «в дар Академии наук СССР в связи с её 250-летием», поставив под удар множество людей, информация о которых содержалась в документах архива, а Лев Флорианович Магеровский с семьёй перебрался в американскую оккупационную зону Германии, где участвовал в создании Греко-православной церковной общины для спасения бывших граждан СССР от принудительной выдачи в советскую зону оккупации. Через несколько лет, в 1948 году, Магеровские переезжают в США. Так начался американский период жизни Льва Флориановича.
Материалы РЗИА, кропотливо собираемые более двадцати лет, оказались в недоступном советском «спецхране», и Лев Флорианович Магеровский берётся повторить весь путь сначала и воссоздать русский архив в Америке. В США был жив и деятелен бывший посол Российского Временного правительства Борис Александрович Бахметьев, который много лет собирал документы русской эмиграции. Результатом их встречи явилась идея создания архива русской эмиграции, хранителем которого стал Лев Флорианович.
Александр Исаевич Солженицын, хорошо знавший Льва Магеровского и не единожды прибегавший к его услугам, в своих очерках изгнания «Угодило зёрнышко между жерновов» подробно описывает историю архива:
«История архива такова: с 20-х годов русская эмиграция собирала в Праге богатый архив воспоминаний и документов – ведь целая мыслящая Россия выехала, это был большой кусок живой России, клад для истории. Но в 1945 Советы оккупировали Прагу – и проглотили архив, увезли в Москву. С тех пор его концы наружу не подавались: очевидно он – «спецхран», спецдопуск, или вовсе закрыт. Можно рассчитывать только, что большевики его не уничтожили и не успеют потом, и сохранится архив для нашей истории дальней, но не ближней. Однако русская эмиграция, в основном перевалившая в ту войну за океан, – нашла в себе энергию начать в Нью-Йорке собирать новый архив, второго эшелона, а главное: нашла людей, память и факты для новых воспоминаний, доказав свою глубину и жизненность. Душой и хранителем стал профессор Лев Флорианович Магеровский, один из сотрудников прежнего пражского архива, главные организаторы кроме него – Б. А. Бахметев, последний посол Временного правительства в Штатах, и американец Филипп А. Мозли, друг России. Бахметев распоряжался и оставшимися русскими деньгами («бахметевский фонд»), так что некоторые средства были, – а как с помещением, статусом? В это время ректором Колумбийского университета был генерал Эйзенхауэр, в последний год перед своим президентством, – и предложил архиву приют в университете. Никакого делового письменного соглашения при этом заключено не было (но и что ж Бахметев смотрел?), а – по-джентльменски. Так и пошло, с 1951 года. Дали вентилируемый подвал без окон, и в тесноте да не в обиде Магеровский четверть века собирал и собирал воспоминания – большого охвата, от давнего революционного движения, и более всего Белого, находил возможных авторов, уговаривал их, пока живы, писать, сдавать на хранение, лично на себя принимал условия: от некоторых – секретности, от других – непременного возврата по требованию. Бился он всё сам, без штатов, за малое вознаграждение из бахметевского фонда, да помогал ему сын, кончавший тот же университет. Не было ни людей, ни средств, ни места для научной обработки, каталогизации, аннотирования. Магеровский, высохший изящный старичок, всё держал в памяти, среди тесных полок и по нескольку архивных дел в одной коробке, – всё находил преотлично, быстро, а ещё был властен не допускать коммунистически-подозрительных лиц – и не допускал. Архив скромно действовал – для эмиграции, для честных учёных. Таким я его застал летом 1975».
Процитирую также «Записки Русской Академической Группы в США» (Том XIX), в которых кратко описана биография Льва Магеровского:
«Приехав в Нью Йорк в начале 1948 г., Лев Флорианович опять берётся за помощь ближнему и, при деятельном участии в те годы возглавлявшего Американскую Митрополию Митрополита Феофила, немедленно организует при ней Комитет помощи беженцам, оставшимся ещё в Европе, и сотни семей, как служителей церкви, так и мирян, получают возможность начать новую жизнь в Америке. В то же самое время, Лев Флорианович стремится сразу возобновить связи с ранее знакомыми ему по Пражскому Архиву деятелями американского научного и политического мира – Хербертом Хувером, бывшим Президентом США и главой АРА, профессорами Ф. Е. Мозли и Дж. Т. Робинзоном, дипломатом, будущим послом Джорджем Кеннаном и др. – и вновь отдаёт все свои силы на воссоздание в относительно безопасных условиях свободной Америки переданного большевикам в 1945 г. правительством оккупированной Красной Армией Чехословакии Русского Заграничного Исторического Архива в Праге.
