Безусловно, критика не могла обойти вниманием зрелые, мастерски выполненные работы Олесевича – его имя упоминается почти в каждой рецензии. Его называют то крайне левым, то футуристом, то кубистом; пишут о том, что он «явно тяготеет к импрессионизму», что отзвуки «кубизма» и «лучизма» чередуются в его работах с японскими влияниями, а «иные вещи написаны в нарочитой наивности провинциальных вывесок». Большинство критиков отмечают его успехи в области графики: «В графике он блестящий техник с причудливой фантазией. <…> Художник за короткое время сделал в графике огромные успехи, и нетрудно предвидеть, что ему предстоит сыграть большую роль в русской графике», – писал С. Золотов в «Одесском листке» 6 декабря 1917 года. И даже один из лидеров ТЮРХ Пётр Нилус в своей рецензии на выставку ОНХ 1919 года замечает: «Всё-таки несмотря ни на что, как всегда, с известным удовлетворением смотрятся гг. Гершенфельд, Олесевич…»
Работы Сигизмунда Олесевича покупают – в рецензии «На выставке картин» («Одесский листок». 14.11.1916) указано, что с выставки 1916 года куплена его работа «Пастораль», на выставке 1917-го года «публика особенно часто приторговывается к работам гг. Бри, Милеева и Олесевича, показывая этим своё верное чутьё к хорошим работам».
Действительно, именно Сигизмунд Олесевич и Сандро Фазини были ближе всего к футуристам из всех независимых, но – широк был спектр их интересов, и ограничить его одним из самых актуальных живописных течений того времени невозможно.
Фазини и Олесевич дружили. Насколько близко, понятно хотя бы из того, что стихи «Акварели» одесского поэта Александра Кранцфельда состоят из двух частей: первая «Сигизмунд Олесевич», вторая – «Сандро Фазини». Неразлучная пара фонтанировала идеями и бурлила активностью. В конце 1917-го именно они получили из Москвы предложение устроить в Городском музее изящных искусств выставку участников «Бубнового валета». Отказались из соображений безопасности – в то смутное время работы могли бесследно исчезнуть при транспортировке. В начале 1918-го одесские газеты анонсировали большую выставку графики, которую инициировал Фазини с Олесевичем. Выставка не состоялась, зато состоялось многое другое. Вместе с приехавшим в 1918 году из Петрограда художником Владимиром Продаевичем наши герои организовали декоративное ателье «ПОФ» и выполнили росписи в театрах-кабаре «Интермедии», «Веселая канарейка» и «Ко всем чертям». По отзывам прессы, художниками было сделано «решительно всё, начиная от колоссальных панно, плафонов и кончая драпировками и абажурами для электрических ламп». Роспись стены во дворе «Театра Интермедий» представляла собой «копию лубка 18-го столетия» и производила «очень выгодное впечатление». В том же году друзья увлеклись литературным творчеством – весной в первых номерах юмористической газеты «Яблочко» опубликованы стихи Фазини и эссе «Патологический пейзаж» Олесевича, а в сентябре вошли в состав редакции еженедельника «Фигаро».
Конечно же друзья рисовали друг друга – на выставке ОНХ 1917 года демонстрировались работа Ильфа «Олесевич в «High-life» (кафе на углу Преображенской и Дерибасовской) и работа Олесевича «Фазини (утроенный объём)». Благодаря Якову Перемену этот блестящий портрет, называемый иногда «Человек с трубкой», дошёл до нас. «Он был одет изысканно и носил котелок», – писал о Фазини друг Ильи Ильфа художник Евгений Окс. Пожалуй, это лучший из дошедших до нас портретов старшего брата будущего автора «Двенадцати стульев» и «Золотого телёнка». Кстати, совершенно замечательный шарж на самого Илью Ильфа работы Олесевича под названием «Журналист» опубликован в одесском журнале «Бомба» в том же 1917 году.
По воспоминаниям А. Нюренберга, Олесевич и Фазини приходили в его «Свободную мастерскую» осенью 1918-го рисовать обнажённую натуру. В том же 1918-м Олесевич преподавал в Свободной академии ОНХ. А во время «второго прихода» советской власти в Одессу весной 1919 года, как писал Нюренберг, он «собрал группу революционно настроенных художников и отправился с ними в исполком. В бригаду, кроме меня, входили поэт Максимилиан Волошин, художники: Олесевич, Фазини (брат Ильи Ильфа), Экстер, Фраерман, Мидлер, Константиновский и скульптор Гельман». Художники предложили новой власти свою помощь – и уже совсем скоро организовали праздничное украшение города к Первомаю. «Были организованы две бригады художников. Олесевич, Фазини, Экстер и я делали эскизы, по которым мастерские выполняли плакаты и панно для всех советских и партийных организаций», – писал Нюренберг. И тут друзья были неразлучны. Олесевич и Фазини вошли также в экспертную комиссию Комитета по охране памятников искусства и старины, возглавляемого тем же А. Нюренбергом.
