Автомат проявил вежливость, дал две пары и разрешил их дублировать. Я удержала Гутюшу от следующей демонстрации во имя мужской чести, показала, как выигранное слить из автомата, и повела дальше.
— Здесь просто полька-карабас. Тоже покер, стой, брось что-нибудь, покажу, как гадать на дубль, очень забавно…
На четвертый жетон Гутюша получил пару валетов, сам нашел нужную клавишу. На экране появилось пять карт, лишь первая открытая. Семерка.
— Тебе надо угадать карту больше чем семерка, — объяснила я. — Если окажется меньше, все проиграл.
— А если то же самое? Тоже семерка?
— Тогда можешь гадать снова или отказаться.
Гутюша подумал, попал на девятку.
— Теперь у тебя два жетона. Рискуй удвоить или перебрось на кредит. Предупреждаю, на экране может появиться туз, здесь он не заменяет единицу, а так и есть нормальный туз.
Гутюша во что бы то ни стало желал туза, нажал дубль. Появилась двойка. Нажал что попало, не раздумывая, и появился туз.
— И на фиг мне эта разница? — упрекнул он и оставил четыре жетона на кредите.
Я велела скинуть жетоны из механизма и продолжила демонстрацию. Гутюшу заинтересовали фруктовые автоматы. Опустил жетон и попытался играть. Я удержала его.
— За один не сыграешь. Самое меньшее — за восемь жетонов, автомат выдает фрукты на восьми линиях. Три линии горизонтально, три вертикально и две наискосок. За один жетон играешь только на одной линии, на этой средней горизонтальной, и больше ничего. И не выходи из себя: если появится фрукт на вертикали или, к примеру, на верхней горизонтали, тогда — полный проигрыш. Попробуй, если руки чешутся, но обращаю внимание — обходится дороговато.
Гутюша решил попробовать. Бросил восемь жетонов, соответствующей клавишей запустил и нажал старт. С краю появились вишни.
— У тебя два, — объясняла я терпеливо. — Можешь на пробой…
— Так и сделаю, — решил Гутюша сразу же. — Пробой мне по нраву.
— Не тебе одному, — буркнула я и пальцем показала светящиеся клавиши. — Читай надписи, сразу поймешь.
Гутюша прочитал, понял и нажал. Ряд открытых карт вверху привел его в восхищение.
— О, вот это я понимаю. Хоть все видно: одни большие. Самое время, чтобы пришла маленькая!
Нажал «small», и действительно, вместо закрытой карты открылась четверка. Попробовал еще раз, угадал большую, набил восемь жетонов и перебросил на кредит. Сыграл на эти восемь и сразу же получил четырнадцать.
— Остаюсь тут, — решил он. — Этот робот мне нравится.
— Думаю, выиграешь, ты ведь здесь в первый раз, — сказала я неуверенно. — Не исключено, что на игральных автоматах, как на бегах — в первый раз всегда выигрываешь. На всякий случай учти, этот автомат выплевывает только сто девяносто жетонов, если набьешь больше, беги к механику за бумажкой.
— За какой бумажкой?
— Квитанция в кассу. Вот эта клавиша тебе не телефон-автомат. Не колоти по ней кулаком, а спокойно подожди: машина сперва все сожрет, потом давать начнет. Все тебе показала, играй как душе угодно, потом расскажу разные разности.
Гутюша явился ко мне через час очень довольный. Набил двести жетонов и похваливал развлечение. Я тоже аккурат была в подъеме, слила все из автомата и подавила жадность. По опыту знаю, посиди я еще — и продую вчистую, а мне хотелось сообщить Гутюше кое-какие свои наблюдения. Посему пока следовало свернуть всякую бурную деятельность на проигрыш.
Посоветоваться необходимо. За несколько моих походов в «Гранд» кое-что бросилось в глаза. Сиди я за автоматом одна, не обратила бы внимания на некоторых игроков: всецело была занята собственными успехами и поражениями, о коих старалась всеми силами забыть. Но в «Гранде» по залу шатались скопища весьма настырных элементов, в просторечии болельщиков. Одни глазели из обычного любопытства, другие задыхались от зависти и скрежетали зубами — заядлые игроки, у которых не было денег на игру, третьи пялились просто по злобе, беззастенчиво радуясь, когда кто-нибудь проигрывался. На спине надо было иметь двойную крокодилову кожу или вообще танковую броню, чтобы не чувствовать их сверлящего взгляда. Симпатий я к ним не питала, хотя это они, собственно, подняли шум.
— Вот скотина, берет раз за разом, — сквозь зубы цедил кто-то за моей спиной.
Я оглянулась. Двое болельщиков глазели на четвертый от меня автомат, одного снедала зависть, другого нескрываемое отвращение. Второй пожал плечами и потащил завистника в глубину зала. Я немного откинулась назад на своем табурете и поинтересовалась выигрывающей скотиной.
Скотина играл на покерном автомате, таком же, как у меня, но мой был с джокером, что теоретически давало больше шансов на выигрыш. Платил мой автомат только с двух пар, а тот реагировал даже на одну.
Одна пара возвращала ставку, и можно было дублировать пять раз, так что один жетон давал тридцать два, если угадаешь красную-черную… Я почти всегда угадывала наоборот, посему заинтересовалась везучим игроком и вспомнила, что это его игру постоянно сопровождает выигрышная мелодийка.
