Мария с ужасом посмотрела на нас, нерешительно делая какие-то движения, словно не зная толком, кому покрутить пальцем у виска — себе или мне.
— Да что на тебя нашло?
— И я тебе могу сразу сказать, что будет дальше, — безжалостно оборвала я её упрёки. — Дальше придут все те лошади, которых я выбрала, и всю квинту мне поломает только этот паршивый Клювач. Вот увидишь…
— Но почему?!
— Ради Бога, могу тебе все объяснить. Я этого Гонца у себя в карточке оставила только потому, что во второй скачке поставила на двойку Вонгровской, вот и в первой поставила тоже на двойку…
— Да откуда ты взяла этого Клювача?!
— Происхождение. Группа. Оставь меня…
— Ну вот, пришёл ведь Репа? Пришёл! — радостно лез ко всем Метя. — И увидите, что дальше будет!
— А то будет, что я его отравлю, — яростно пообещала я. — И председателя совета убью. Да ещё и того, кто требует, чтобы квинту начинали с первой скачки.
— Работы будет у вас — непочатый край, — вежливо заметил пан Рысь.
Я подумала, что могу ещё поставить триплет на оставшихся от квинты лошадей, но у касс творились страшные вещи, и я отказалась от своей затеи. Из этого хаоса вернулся Вальдемар и показал свои билетики пану Собеславу. Пан Собеслав покарал его презрительным взглядом.
— Да вы что?!.. Вы что наделали?
— Да ведь, как говорится, черти взяли корову, так пусть и подойник возьмут!
— Давай, Репа! — в полном кайфе верещал Метя.
— Ой, Метя, я ей помогу тебя травить, — пригрозила Мария. — Нет в этой скачке Репы. Мы на Болека ставим.
— Давай, Болек…
За триплет дали восемь тысяч с копейками, о чем сообщил полковник, вернувшись от дисплея.
— Они уже все показали. Ваш выигрыш, пани Иоанна, был бы значительным.
Я поддалась своим неудачам. Долго ещё я уныло таращилась на растущие перед административным корпусом туи. Вспомнила вдруг, как несколько лет назад я пыталась показать знакомому типу кого-то, кто стоял за высоким кустом.
— Ну, видите? — нетерпеливо говорила я. — Вон там, за этим можжевельником! Его видно до пояса…
Я отлично понимала, что говорю что-то не то, но никоим образом не могла вспомнить, как правильно называется это растение. Знакомый не возражал, внимательно глядя на торс в рубашке, видневшийся над кустом. Дома слово вспомнилось само.
— И почему вы меня не поправили? — упрекнула я наутро знакомого. — Это не никакой не можжевельник, это тамариск…
Один Бог ведает, почему простое слово «туя» не держалось в моей башке. Знакомый диковато на меня посмотрел, и, когда я на третий день я ему сказала наконец правильное название, записав дома это слово на программке, он признался, что не перечил исключительно из вежливости.
— И что тебя так рассмешило? — возмущённо спросила Мария. — Тут разыгрываются леденящие кровь сцены, а ты хихикаешь?
— Про тамариски вспомнила. Психологическая защита…
— Сумасшедшая!
— ..я им билет в нос сую, а они платить не хотят! — скандалил пан Эдя. — Машина не принимает, мол. Ну и что? Под трамвай такие компьютеры!
— За десять минут до начала скачки выплаты прекращаются, — терпеливо объяснял ему полковник. — По рупору говорили. Выплаты заблокированы, только принимают деньги.
— Я неплохо начинаю, — удовлетворённо призналась пани Ада. — Очень хорошо сегодня за одинарные ставки платят…
— Торговали — веселились… — философски прокомментировал пан Рысь.
— Интересно, что будет через неделю, — ехидно сказал Юрек, поднимаясь с кресла. — Разберутся они в этих компьютерах или нет? Обычно они начинают нормально работать через неделю…
Про лошадей на ближайшую субботу я ничего не знала, потому что не достала программку. Если мне не удавалось купить программку на скачках, я не могла этого сделать нигде больше. Распространение этого вида периодической печати почему-то столкнулось с непреодолимыми препятствиями на своём пути: киоски или не выписывали этих программ, или ещё не получили, или уже распродали. Чтобы все-таки купить программку, мне пришлось бы ехать на ипподром, в киоск у ворот. Как-то раз я даже собралась и поехала, но перепутала часы его работы, и там было закрыто. Я махнула на все рукой и решила ограничиться минимальными расходами.
— Где наша Мэри? — спросил Метя, садясь рядом со мной.
— У касс мечется. Она хочет дополнительно поставить на Валентине.
— А что такое? — Он страшно рвался из паддока…
— Пусть возвращается, потому что у меня есть секретные сведения. За эту неделю произошло знаменательное событие. Ты же сама видишь, что у меня морда вся красная! Видишь или нет?
Вообще-то у Мети цвет лица всегда был здоровым и живым, так что трудно было понять. Я ему поверила на слово.
— Может, начнёшь сразу? Потому что Мария вернётся только после старта, — предложила я. — Не дай Бог, потом забудешь, в чем дело.
— Таких вещей не забывают! На Болека можно рассчитывать в четвёртой скачке.
— Тоже мне тайна. Я тебе могу сказать за это, что в пятой можно рассчитывать на Осику. Он вместо Щудловского сел, а у того кони всегда неплохие. Да и кандидатское звание ему позарез нужно.
