Я была больше занята игрой и теми возможностями, которые открывались в связи с внезапными изменениями в расписании заездов, чем самим Дерчиком, но время от времени все же поглядывала в сторону фонтана. Там появился руководитель бегов, пан Крысь; он поднялся по ступенькам и величественным шагом направился по лужайке к фонтану. Очевидно, директор направил его в подозрительный район для проверки моего сообщения. Меня, конечно, интересовало, что будет, когда он вернётся, и я искренне намеревалась не пропустить этот момент, но порочная страсть к игре оказалась сильнее.
Мария продиралась сквозь толпу возле касс на триплеты, а я смотрела на лошадей в паддоке. Трехлетки, чистокровные. Троянка явно нервничает, приплясывает. Кремень еле ползёт и ещё копыта приволакивает. Кремень — конь Липецкого, и, кабы это был заезд по конюшням, я бы поставила на него все, что у меня есть, потому что ежели в заезде по конюшням конь Липецкого выглядит так, словно уже сдох, то он просто железно выигрывает, но ведь тут заезд второй группы. Черт его знает, что с ним сделает этот сатана Сарновский, ведь если он до сих пор коня не придерживал, то я — китайский император! Бальбина вообще не считается, Диодор, Теорбан, Шайка, ну да, выглядят они все очень неплохо… Начинается осень, значит, первыми прийти должны кобылы. Настурция вон в пене, либо извелась вся, либо ей глюкозу дали, ещё Гвардия и Героник. Я никогда не ставлю на коней, у кого клички на «Г» начинаются — линия какая-то у них такая, что они приходят первыми максимум раз в год…
Я решилась на Троянку, Кремня и Настурцию, добавила к ним — совершенно бессмысленно! — Шайку, причём Троянку поставила первой. Потом вернулась наверх. Мария пришла намного позже меня.
— Сарновским я заканчиваю, — сказала она философски. — Посмотри, это я поставила по ошибке, у меня перепутались заезды, должно было быть начиная со второго, а я поставила — ты только посмотри! — с первого. Вышло у меня — Эйфория, Флориан и Кремень, а должно было быть — Мимоза, Троянка и Сарняк.
— Мимоза не пришла, чего жалеть-то!
— Нечего. Как там Кремень, а то я не успела посмотреть?
— Очень хорошо, никто на него не ставит, он должен прийти.
— Не ставят?
— Совсем.
— Значит, у него есть шанс. Но это уж что-то слишком большая везуха!
— Не знаю, не знаю.., вспомни, как покойник пан Артур выигрывал по субботам страшные фуксы, а потом выяснилось, что он играл по воскресной программке. Ты успела с этим триплетом?
— Успела. Дерчик, стенка и Дерчик. А кто едет в шестом?
— Не знаю, не смотрела.
Откуда-то вернулся Метя и сразу дал о себе знать сатанинским смешком. Он оповестил нас, что придёт Бальбина.
— Метя, ты рехнулся? — в ужасе спросила я. — Ведь это самая худшая лошадь в заезде!
— Неважно. Давай, Бальбина!
— А что сделает Троянка? — спросила со злостью Мария. — А Кремень? А Диодор и Шайка что? Ноги поломают? Метя, прекрати!
— Давай, Бальбина!
— Марысь, врежь ему от меня, — попросила я. — Ты к нему ближе сидишь.
— Врежу, честное слово, — пообещала Мария. — Метя, перестань меня нервировать, я тут по ошибке за миллион триплет поставила, а ты мелешь невесть что! Успокойся!
— Давай, Бальбина! — повторил с разбегу Метя и поинтересовался ошибочной ставкой Марии.
Они вместе стали просматривать горы бумаг. На триплеты я уже махнула рукой, первый и второй у меня провалились; правда, ещё был шанс начать третий, но в него я так-таки не верила, потому что мне мешал выпавший из четвёртого заезда Дерчик.
Вполуха я слушала болтовню своих соседей. Пан Эдя добродушно оповещал всех, что получил сведения о Диодоре и тайную весть, что Троянка не придёт, но тем не менее на всякий случай поставил на обоих. Пан Собеслав страшно удивлялся, что Вальдемар не поставил на Куявского, ведь он на него всегда ставит, так почему же сейчас не стал? Взбешённый Вальдемар отвечал, что Болека не будет, он сам на себя не ставит. Полковник ядовито информировал всех кругом, что Куявский едет дополнительно ещё в четвёртом заезде, вместо Дерчика. Уже вывесили листок на доске объявлений. Вальдемар разволновался. Пан Мариан признался, что получил он подсказку, что придёт Настурция, но сам он в неё абсолютно не верит, с неё пена в три ручья текла ещё в наддоке…
— Тоже мне знатоки, как из козьего хвоста валторна, — сердито сказала я, даже не понижая голоса. — С Мокотовского Поля на эти бега ходят, а если отличают лошадь от жокея, так уж это просто-таки верх их возможностей! А вот заметить, что одно дело — арабский скакун и совсем другое — кобыла чистых кровей, — не угодно ли?
Напрасно я заговорила, потому что пан Мариан услышал. Он обернулся, посмотрел на меня и без проволочки отомстил:
— Ах, какие же у вас красивые коленки! — сказал он с явным удовольствием.
— Чтоб вам лопнуть и чтоб язык у вас отсох! — ответила я от всего сердца и плюнула через левое плечо.
