Я рассмеялся. Хотя, конечно, с гораздо большим удовольствием швырнул бы в него что-нибудь тяжёлое. Но это совершенно бессмысленно: во-первых, Шурф увернётся, а во-вторых, он терпеть не может беспорядок. И мне же самому придётся собирать раскиданные предметы. А заниматься уборкой мне лень – сейчас и вообще всегда.
– …а потом ты Мир наизнанку вывернешь, лишь бы сказанная тебе правда стала неправдой, – закончил он. – Просто чтобы настоять на своём. И какой, скажи на милость, во всём этом смысл? Нет уж, додумывайся до правды о себе самостоятельно. Так всем будет спокойнее.
– Ужасный ты человек, – вздохнул я. – Какой гнусный поклёп ни возведёшь на ближнего, всё равно оказываешься прав. Особенно если этот ближний я. И что с тобой, спрашивается, делать?
Шурф задумался.
– Главное – не кормить, – наконец сказал он. – Всё остальное на твоё усмотрение.
– А почему это вдруг не кормить?
– У меня за плечами ужин со Старшими Магистрами. То ещё испытание, потому что по моему аппетиту эти наблюдательные люди определяют степень моего доброго к ним отношения. А поскольку никаких претензий к их поведению у меня в последнее время нет, пришлось приводить свои действия в соответствие со смыслом невербального высказывания, в которое по общей негласной договорённости превратилось совместное употребление пищи. Всё-таки множественность коммуникативных слоёв порой доставляет изрядные неудобства. Я бы предпочёл объясняться со своими подчинёнными только словами. Но, к сожалению, чужое восприятие невербальных сигналов и их интерпретация – не та область, где можно быстро установить свои порядки. На такие изменения требуется время.
– Да уж, – растерянно подтвердил я, судорожно пытаясь вспомнить хотя бы одно умное слово, достойное украсить нашу беседу. И чтобы в нём было не меньше пяти слогов!
Не получилось. Но не потому что у меня такой уж бедный словарный запас. Просто нас отвлекли.
Дальняя дверь, ведущая в коридор, приоткрылась, и в гостиную вперевалку вошли кошки. Ну, то есть кошка и кот, Элла и Армстронг, здоровенные мохнатые обормоты, которые, если говорить о физическом развитии, всё ещё являются котятами и, следовательно, продолжают расти.
Штука в том, что в Мире коты, собаки и другие звери живут подолгу и взрослеют, соответственно, очень медленно. Последнее обстоятельство до сих пор совершенно не укладывается у меня в голове; к счастью, моё активное интеллектуальное участие в постепенном росте кошек не требуется, и я могу позволить себе сколько угодно ничего не понимать без всякого ущерба для процесса. Каких размеров мои домашние питомцы достигнут ещё полдюжины лет спустя, когда наконец станут считаться взрослыми, я даже думать не хочу. Но заранее рад, что Мохнатый Дом – одно из самых просторных жилых помещений в Ехо. Есть надежда, что в нём всё-таки останется немного места для меня. Например, кабинет в башне. Туда они к тому времени, пожалуй, просто не протиснутся.
Вслед за кошками, как и следовало ожидать, появилась Базилио. Армстронг и Элла – её неотлучная свита. До появления Базилио котята не особо привязывались к людям, но в неё влюбились с первого взгляда, причём ещё в ту пору, когда девочка наша выглядела как ужасающий василиск.
Строго говоря, она и есть ужасающий василиск, вернее, изрядно смахивающая на василиска овеществлённая иллюзия с головой индюка, рыбьим туловищем, лисьим хвостом и самым дружелюбным в Мире нравом. Симпатичной рыжей девицей Базилио выучилась быть гораздо позже, при помощи леди Сотофы. Самое удивительное, что чудесное превращение совершенно не испортило её характер. А ведь быть хорошим человеком гораздо труднее, чем славным чудовищем.
Но чего только не бывает.
Вот и сейчас, застав нас в гостиной, Базилио исполнила свой коронный трюк – обрадовалась. Ничего особенного она при этом не сделала и не сказала, но даже если бы мы с Шурфом были двумя спившимися портовыми нищими, давным-давно утратившими смысл жизни, мы бы незамедлительно обрели его снова. Мы его, впрочем, и так обрели – дополнительно, в довесок к уже имеющемуся. Но не то чтобы я был против, лишний смысл жизни никогда не повредит.
Следующим номером программы стало появление на столе напитков. Этот процесс у Базилио отработан в совершенстве. Стоит ей войти в комнату и увидеть гостей, можете быть уверены, что и минуты не пройдёт, как появится слуга с напитками, причём именно теми, которые по душе собравшимся. Что в моём доме – та ещё задача, народу здесь бывает много, и вкусы у всех разные. Однако все всегда остаются совершенно довольны. И это касается не только напитков. Прежде в Мохнатом Доме, как и в любом из моих жилищ, царила обаятельная атмосфера предапокалиптического хаоса, но вскоре после появления Базилио здесь как-то незаметно установилась почти пугающая идиллия. Теперь у нас всё происходит вовремя, без сбоев и как бы само собой. При Базилио даже дворцовые повара, бывшие прежде главным неизбежным злом моей здешней жизни, стали готовить не то чтобы шедевры, но нормальную вкусную еду. А это уже попрание основ, в своей возмутительности граничащее с чудом.
