Создаются даже «образцовые» колонии, во главе которых встал близкий ко двору чиновник Киселев. И опять происходит то же самое, тот же заколдованный круг. Скажем, 800 еврейских семей изъявили желание переселяться в Новороссию и дали подписки, что у них достаточно средств и они просить ссуды не будут. Начали переселяться, и уже в пути объявили, что у них нет ни копейки, средства их истощены. Сотни семей, прибывших в Новороссию, не обладали никакими вообще документами — кто они такие и откуда. А 250 семей из них самовольно зашли в Одессу и остались в ней.
«Евреи могли сделаться земледельцами, даже хорошими, но с первой благоприятной переменой обстоятельств — они всегда бросали плуг, жертвовали хозяйством, чтобы вновь заняться барышничеством». А духовные лица «поддерживали своих единоверцев в мысли, что они народ избранный, не предназначены судьбой на тяжкий труд земледельца, ибо это горький удел гоя».
Еврейский историк Оршанский, дыша русским воздухом, заявляет, что в Новороссии неудачи еврейского земледелия от «непривычки евреев к тяжелому физическому труду и выгодности городских промыслов на юге»,[172] но тут же пишет, что в одном городе евреи своими руками построили синагогу, в другом — кормились огородничеством.[173] То есть, когда хотели — могли заниматься и тесанием, кладкой камня, и огородничеством?!
Опять многострадальным еврейским переселенцам ставили в пример немцев, но «примеру немецких колонистов последовало самое незначительное число еврейских поселенцев, большая же часть их показывала явное отвращение к земледелию и старалась исполнить требования начальства для того, чтобы получить потом паспорт на отлучку».
Опять давали ссуды на покупку скота, но евреи лошадей «заганивали и мало кормили», породистых немецких коров доили в разное время, отчего у них пропадало молоко. Евреям бесплатно давали саженцы садовых деревьев, но их забывали поливать, и они погибали.
У Киселева была даже идея давать «уроки» на два-три дня. За неисполнение «уроков» лишать отлучек, сечь розгами, а самых нерадивых отдавать в солдаты.
Если верить Никитину, едва только прошел слух об этой мере, как евреи-земледельцы «напрягли все свои силы, обзавелись скотом, земледельческими орудиями… проявили… удивительное прилежание к земледелию и домоводству».[174]
Допустим, страх перед розгами и заставил бы колонистов быть исправнее… но ведь все равно это не они хотели проявить «удивительное прилежание», а их начальство. Стоит начальству ослабить внимание, как евреи проявляли «неутомимое усердие во всех промышленных занятиях», «среди самого разгара полевых работ уходили с поля, узнав, что по соседству можно выгодно купить или продать лошадь или вола или что-либо другое».[175]
Казалось бы, ну что проще — ну дать евреям заниматься тем, чем они хотят и что у них хорошо получается! Так ведь все раскручивается в совершенно другом направлении… Оршанский даже удивляется, что русские не хотят оставаться на военной службе, а хотят «вернуться к излюбленному занятию русского народа — земледелию».[176] Ну, а евреи вот тоже хотят заниматься своими «излюбенными занятиями», только это отнюдь не земледелие.
В 1856 году отменяется усиленное рекрутство для евреев, исчезает эта внешняя мера давления — и тут же прекращается поток евреев, ходатайства о переселении их в земледельцы. В 1874 год вводится новый воинский устав, и теперь уже никто не желает даже для видимости, даже формально идти в земледельцы, чтобы спастись от рекрутчины.
Начинается бегство даже тех, кого загнали в крестьяне силой и страхом. На 1858 год числилось 64 тысячи душ еврейских колонистов, а на 1880-й числится только 14 тысяч душ. В 1881 году «в колониях преобладали усадьбы из одного только жилого дома, вокруг которого не было и признака оседлости, т. е. ни изгороди, ни помещений для скота, ни хозяйственных построек, ни гряд для овощей или хотя бы одного дерева, ни куста; исключений же было весьма немного».[177]
По словам статского советника Ивашинцева, посланного в 1880 году для исследования состояния колоний, во всей России «не было ни одного крестьянского общества, на которое столь щедро лились бы пособия».[178] И все впустую! Это обстоятельство вызывает у крупного чиновника негодование… Которое вполне разделяется не только людьми городскими и образованными, но и крестьянством.
Крестьяне негодовали, что у них земли мало и они вынуждены арендовать у евреев землю, которую им выделила казна… А они, евреи, той землей не пользуются! Во время погромов 1881–1882 годов крестьяне разоряют несколько еврейских поселений, так проявляя свое возмущение.
После сказанного странно прозвучит утверждение, что причина бедности евреев — «Черта оседлости в сочетании с запретом на крестьянскую деятельность».[179]
