То есть привилегированное сословие сохранялось до 1991 года, но цена этим привилегиям становилась все ниже, все увереннее люди добивались личного успеха, а не достижения корпоративных ценностей.
Из смены интеллигенции специалистами вовсе не следует, что в России исчезла интеллектуальная работа и умение ее выполнять. Но отношение к той работе уже иное. «Вы нам деньги, мы вам книги? Пожалуйста!» И книги будут просто замечательные, ничем не хуже издававшихся прежде.
Но уже нет отношения к книге как к святыне.
Нужно выполнить умственную работу? Оплата устраивает? Нет проблем! И сегодня русские аналитики, русские компьютерщики — вне конкуренции во всем мире.
Но уже нет отношения к работе как к Служению.
Интеллигент служил Истине, Красоте, Освобождению народа, Отечеству… Словом, чему-то с большой буквы.
Специалист не служит, не осмысливает жизнь в категориях служения и принесения себя в жертву чему-то высшему. Он работает и получает за это деньги.
Нет жертвенности, проистекавшей от уверенности в своем положении, нет желания от чего-либо спасать человечество или хотя бы одни отдельно взятые страны. Есть вполне циничная неуверенность, что кого-то имеет смысл спасать, кроме разве что самого себя.
В 1970 году в «Таймсе» поместили карикатуру — на ней некий озабоченный пролетарий снимает огромную пышную вывеску «Британская империя» и вешает на ее место очень скромную — «Англия». Прекрасная карикатура! Но и в России было бы полезно снять пышную вывеску «Интеллигенция», чтобы повесить на ее место куда более скромную: «Специалисты».
Что осталось у специалистов от интеллигенции? Не многое… В основном — семейные традиции, историческая память. Примерно как у художника из княжеской фамилии — память о предках-князьях. У французского археолога с фамильной приставкой «де» — память о прапрадедах, которые до 1789 года ходили со шпагами на боку и вели себя примерно как герои Дюма.
И еще остается, конечно же, прежний высокомерный взгляд на народ, для которого тоже все меньше и меньше оснований.
Интеллигенция довольно агрессивно относилась к провозглашению пролетариата, рабочего класса неким «классом-гегемоном». Этот класс нравился ей куда меньше крестьянства. Все тот же А. И. Солженицын полагал, что «у крестьян духовность от общения с природой, у интеллигенции — от погруженности в духовные, в высшие проблемы». А у рабочих она — откуда?![171]
Много раз мне доводилось слышать о том, что, мол, сельский народ «лучше мещанства» и что у интеллигенции с этим сельским людом больше общего. В 1970-е годы крестьян продолжали любить, но эдак теоретически… на расстоянии. В реальной повседневной жизни советская интеллигенция в целом была не особо высокого мнения о народе.
Сказывалось и сопротивление официальной пропаганде, «обидному» месту «прослойки». Хотелось доказать хотя бы самим себе, что выше «пролетариата».
Интеллигенция превращалась из феодального сословия в слой специалистов. На место решения мировых проблем, «заботы о народе» и жажды им руководить пришла частная забота каждого о своем личном устроении. Мифы уже не нужны: ни о народе-богоносце, ни о дикарях, жаждущих просвещения из рук интеллигенции.
К тому же изменялся сам народ. Интеллигенция Российской империи имела дело с народом русских туземцев. Советская уже с 1960-х годов — или с сельским пролетариатом, то есть с денационализированным люмпенством, или с ненавистным для нее мещанством.
Еще в 1960-е годы Померанц писал, что «народа больше нет. Есть масса, сохраняющая смутную память, что когда-то была народом и несла в себе Бога, а сейчас совершенно пустая».[172]
Националисты и почвенники в самиздате очень обижались на Григория Соломоновича и всячески его обзывали. Похоже, что политические убеждения мешали рассмотреть им главное — что давно исчез тот фольклорный народ в косоворотках и сарафанах, который они собирались вести на штурм, на слом, супротив жидов-большевиков. Впрочем, точно так же и Померанц в запале выдумывал интеллигентов в сиянии. Чем это лучше мужиков в ореоле?
Шла полемика, очень похожая на бессмысленные свары западников и славянофилов XIX века… а жизнь шла сама по себе и плевать хотела, кто кого хочет видеть в сиянии, а кого — обмазанным дерьмом.
Но есть и еще одна причина. Наивно думать, что в советское время интеллигенция вдруг «исправилась» и начала относиться к «народу» как-то иначе. Все 70 лет советской власти выходцы из русских туземцев пополняли интеллигенцию… и очень многие из них приобретали тот же самый нехороший взгляд колонизатора.
