Да, возможно, что, как указано в докладе начальника ГАБТУ, общее количество советских танков в июне 1941 года превышало 23 тыс. единиц (хотя, скорее всего, оно было все-таки несколько завышено) [110], а их число превышало число танков, которыми обладали в это время Германия и ее европейские союзники, более чем в 2 раза или даже в 3 раза. Но где реально были все эти танки в грозные первые дни начала войны и в каком состоянии они находились? Ведь в июне 1941 года в бой вступили не те танки, которые значились на бумаге, а те, которые были на фронте, находились в исправном состоянии, были заправлены горючим, имели необходимое оснащение и, в конце концов, наличие членов их экипажей.
Подводя итоги рассмотрению вопроса о мощи танковых войск противостоявших друг другу на фронте сторон в первые дни войны, следует еще раз отметить, что точное соотношение количества имевшихся у них боеспособных танков и САУ (штурмовых орудий) не известно никому. Больше того, его установить невозможно. Сам же автор на основе приведенных выше данных это соотношение может оценить приблизительно так: до 4,5 тыс. – в войсках Германии и ее союзников, около 4 тыс. – в войсках СССР, в том числе по танкам новых типов: свыше 1,5 тыс. – в войсках Германии, около 0,5 тыс. – в войсках СССР.
Кроме того, можно вполне предположить, что еще 5—6 тыс. советских танков, находившихся к началу войны в западных приграничных округах в исправном или почти исправном состоянии, в том числе около 0,5 тыс. машин новых конструкций, должны были и могли быть введены в бой в течение нескольких дней после начала войны. Однако многие из них были введены в бой с запозданием, а немало из них и вовсе так и не были использованы в борьбе с врагом: брошены, выведены из строя, чтобы не достались врагу, захвачены им и т.д. О причинах такого положения вещей уже говорилось: они находились в ремонтных мастерских, в пути, достаточно далеко от границы и линии фронта, не имели укомплектованных экипажей, в том числе из-за отсутствия на местах их членов, безвозвратных и санитарных потерь последних, ввиду нехватки горючего и т.д. В свою очередь, наш враг, как можно предположить, готов был ввести в бой в течение нескольких дней с момента начала войны еще до 3 тыс. танков и штурмовых орудий, в том числе до 1 тыс. мощных типов, которые находились в достаточной готовности вблизи линии фронта. Среди них, по-видимому, значительную часть составляли французские и иные трофейные танки.
При этом с учетом качества и оснащения танков, степени укомплектованности их экипажей, их профессиональной подготовки и боевого опыта, насыщенности танковых войск другой техникой, вооружением, иными средствами и силами, танковые и моторизованные войска Германии в июньские дни 1941 года явно превосходили по своей мощи аналогичные советские войска. Насколько можно оценить, это превосходство было гораздо большим, чем в полтора раза, а возможно, оно приближалось к двухкратному.
Как же так получилось, что, несмотря на огромные успехи в производстве танков, которые достиг в 30-е годы СССР, в силе танковых войск Красная Армия в начале войны все же значительно уступала войскам Германии и ее союзников? Да, наша страна в этот период, скорее всего, действительно произвела в несколько раз больше танков, чем Германия, но все же в силу ряда обстоятельств фашистский блок государств оказался к войне готов лучше, в том числе и в этом отношении.
Дело здесь в том, что:
1) почти половину всего танкового парка СССР к началу войны составляли танки, произведенные до 1936 года, когда Германия только начала после долгого перерыва массовое производство своих танков, причем уже на качественно новой технической основе, поэтому советские танки в среднем были гораздо более технически и физически устаревшими, а очень многие успели стать неисправными;
2) немалая часть наших танков, числившихся в отчетах, как можно уверенно предположить, реально в войсках отсутствовала: одни из них успели выбыть, но не были еще списаны, другие (особенно это касается только начавших производиться танков нового типа – Т-34 и КВ) еще в войска не поступили, а только готовились к направлению в них или, в крайнем случае, были туда в пути; не обошлось, видимо, и без явных приписок;
3) Германия в силу целого ряда обстоятельств (лучшего развития инфраструктуры, большего числа квалифицированных научно-технических кадров, более целенаправленной и интенсивной подготовки к войне и т.д.) опередила СССР в разработке и внедрении в производство к началу войны танков новых типов;
4) немцы захватили в 1939—1940 годах большое число вполне боеспособных или требующих незначительного ремонта трофейных французских, британских, чешских и танков других стран, большинство из которых так или иначе было ими в войне использовано, причем в основном в 1941—1942 годах;
