— Убирайся отсюда!.. — заорала я, подхватила вазу и запустила ею в Берсеньева, он ловко увернулся. А я принялась хватать все, что попадало под руку, и швырять в стены. Берсеньев наблюдал за этим с философским спокойствием.
Тут дверь опять распахнулась, а я замерла в глупой надежде, что Стас вернулся. На пороге стоял Димка и таращил глаза. Комната напоминала поле битвы, а я пациента психушки.
— Чего это вы? — спросил он.
— Репетируем конец света, — ответил Берсеньев без тени улыбки.
— Я не понял, вы скандалите, что ли?
— Она — да, а я — нет. Пойдем, Дмитрий Вадимович, выпьем водки, девушка наша совершенно не в себе… кстати, трахнуться мне предлагала.
— И ты отказался? Ну и дурак.
— Катитесь оба, — устало сказала я.
— Между прочим, я заехал по делу, — обиделся Димка. — Кто просил мобильный Стаса? Звонила, блин, в три часа ночи…
— Раздобыл номер? — заботливо справился Берсеньев.
— Ну…
— Очень своевременно.
В конце концов они убрались, а я поехала к родителям. Оставаться одной в квартире было страшно.
В воскресенье я несколько раз звонила Стасу, знать не зная, что скажу ему. Предложу встретиться и все обсудить? А что, собственно, обсуждать? Постараться убедить его в том, что наши отношения с Берсеньевым далеки от романтических? Способно это хоть что-нибудь изменить? Стас ясно дал понять: отныне наши пути разошлись и вряд ли когда-нибудь пересекутся. Он решил поставить точку в затяжной истории и, конечно, был прав. Кто-то должен это сделать. У меня мужества так и не хватило, а ему его не занимать. Я ведь знала, что этим кончится, давно знала и готова была смириться с этим. Может, и сейчас во мне говорит обида: Стас сделал то, что мне сделать не под силу? Будь рядом Сергей Львович, непременно бы съязвил: мне непереносима мысль о том, что в моих несчастьях я могу быть виновата сама. Одно дело, когда любимый бросил, а другое — бросил из-за того, что я с другим на диване в обнимку валялась. Пора признаться в собственной ублюдочности: тянет меня в страдалицы, но при этом я должна быть невинна, бела и пушиста. Вот тут прокольчик, милая, не бела ты и не пушиста. И с собственной совестью давно отношения натянутые. Берсеньев, конечно, редкий мерзавец, но психолог прирожденный. Разглядел в моей душе все язвы, даже те, о которых я и не догадывалась. Может, это и есть причина нашей загадочной дружбы: деньги к деньгам, а дрянь к дряни.
Как бы то ни было, но ни оправдываться, ни просто поговорить со Стасом мне не довелось: на звонки он не отвечал, хотя я и хитрила, звонила то с мобильного, то с телефона-автомата. Зато отвращение к себе достигло наивысшей точки, после чего либо в петлю лезть, либо рукой на все махнуть. Вот я и махнула.
В понедельник Агатка появилась только к обеду, взглянула на меня и головой покачала.
— Ну и видок. Такой физиономией только безденежных клиентов отпугивать.
— Вот видишь, есть и от меня польза. Между прочим, субботу я провела с родителями, как примерная дочь.
— А что ты делала в воскресенье? — хмыкнула Агатка.
— Воскресенье я посвятила себе, любимой, то есть вообще ничего не делала.
— В это я охотно поверю. Ничего не делать — твое излюбленное занятие. Хоть бы опять затеяла какое-нибудь расследование, это все-таки лучше, чем сидеть живым укором всему человечеству.
— А ты как выходные провела? — решила я сменить тему.
— Познавательно. Даже на отдыхе люди ни о чем другом, кроме своей работы, говорить не в состоянии.
— Сочувствую.
— Грешно на людей обижаться, если и сама из того же теста.
— Тогда соболезную.
Вечером, подходя к дому и увидев свет в кухонном окне, я принялась гадать, кто там обосновался: Берсеньев или Димка? Или опять вместе пьют? Оказалось, Берсеньев.
— Может, тебе комнату сдать? — предложила я, появляясь в кухне.
— Думаешь, нам пора жить вместе? — съязвил он.
В кухне витал запах кофе, Сергей Львович сидел за столом, вертел в руках фарфоровую чашку. Я заметила, что он из всей моей разномастной посуды предпочитал ее. От любимой чашки до переезда в самом деле недалеко. Как известно, все начинается с Мелочей.
— Еще кофе есть? — спросила я.
— Есть, в турке. Остыл, наверное. Кофе я все-таки выпила, Берсеньев с привычной ухмылкой поглядывал на меня, точно ждал чего-то.
— Хотелось бы знать о твоих планах, — сказал ОН. — Продолжишь страдать или отправишься на поиски новых гениталий?
— Дурак.
— О твоем интересном предложении я не забыл.
— Поздняк метаться. Девушки вроде меня повторных предложений не делают.
— Упустил я свое счастье. Меня оправдывает Только внезапность твоих намерений. Затаишь обиду и воспылаешь ко мне большой нелюбовью?
— Да я тебя и так терпеть не могу…
— Ты сейчас лишь о своих страданиях думать можешь? Я не просто так спрашиваю: есть новость, которая могла бы тебя заинтересовать. Выкладывать или время тратить не стоит?
— Что за новость? — насторожилась я.
— В десяти километрах от одинцовского коттеджного поселка есть деревня Лунино. Может, слышала?
— Не слышала. И что?
