А он думает, что ничего подобного не ожидал. Эта девушка села в его кемпинг-кар с отсутствующим взглядом и полным безразличием к своей судьбе. Когда он сказал ей:
— Конечно.
Она явно довольна. Складывает карту и разглаживает ее на коленях.
— Тогда поехали прямо?
— Да.
Она улыбается, глядя на дорогу.
Они останавливаются на бензоколонке у Перпиньяна, чтобы заправиться. Жоанна уходит в туалет. Машина заправлена. Жоанна еще не вернулась, и Эмиль идет внутрь купить себе кофе. Уже пять часов. День пролетел быстро. До побережья они доберутся, наверно, к ночи.
Он подходит к кофейному автомату, роясь в кармане джинсов в поисках мелочи. Когда монетки опущены в щель и кофе течет в стаканчик, он поднимает голову, услышав голос Жоанны. Она стоит в трех метрах от него с мужчиной. Он сразу чувствует, как что-то тяжелое падает в его желудок, потому что первое, о чем он подумал:
— Месье?
Какая-то женщина нетерпеливо обращается к нему.
— Вы закончили с автоматом?
Опомнившись, он берет стаканчик с кофе и бормочет:
— Да… Да, извините.
Он тяжело делает несколько шагов, пытаясь услышать, что говорят друг другу Жоанна и мужчина. Ему по-прежнему трудно дышать. Он думает: Что же теперь будет? Она уедет с ним?
— Нет, в этом нет ничего аутентичного, — говорит мужчина, качая головой.
— Нет?
— Нет. Это туристические места. Чтобы найти настоящую рыбацкую деревню, вам лучше подняться выше.
Эмиль едва не роняет стаканчик с кофе, поняв, что это не Леон, а совершенно незнакомый человек, заговоривший с Жоанной по неведомой ему причине.
— Если вы подниметесь к Нарбонну, найдете огромную систему лагун на берегу Средиземного моря. А вокруг этих озер найдете очаровательные деревушки. Перьяк-де-Мер, Баж, Грюиссан… Это те, что я лучше всего знаю.
Мужчина сдвигает очки на нос, и Эмиль исподтишка наблюдает за ним, не будучи замеченным. Этому парню лет тридцать, может быть, чуть больше. Тридцать четыре, тридцать пять. Тип немного старомодный, смахивает на школьного учителя: бежевые вельветовые брюки, свитер с V-образным вырезом жуткого оливково-зеленого цвета, из-под которого высовывается воротник белой рубашки. Круглые очки. Идеальный прямой пробор.
Жоанна благодарит его за информацию:
— Очень мило с вашей стороны.
— Всегда пожалуйста. Не всем нравятся бетонированные пляжи.
Оба прыскают, и Эмиль вдруг спрашивает себя, не клеит ли мужчина Жоанну. Он заглушает издевательский смешок стаканчиком. Бедная Жоанна! Такой увалень! Тут он понимает, что злобствует попусту. Но все-таки этот тип должен был увидеть обручальное кольцо на руке Жоанны! То есть… Если она еще его носит… Он щурит глаза, пытаясь рассмотреть серебряное колечко, и понимает, что его нет. Иногда она его носит, иногда снимает. Под настроение или просто забывает на раковине. Он свое не снимает. При нынешнем состоянии его памяти с него станется потерять его навсегда. Было бы жаль. Для них это память. Видя его на своем пальце, он вспоминает договор, который они заключили. Это успокаивает.
Он старается проглотить горячий кофе как можно быстрее, потому что мужчина с Жоанной прощаются. Они еще обмениваются несколькими словами и глуповатыми улыбками, потом мужчина уходит, поправляя круглые очки на носу. Жоанна выходит на улицу, не видя Эмиля. Он спешит за ней.
— Жоанна!
Она оборачивается, удивленная. Он выбрасывает стаканчик в урну на парковке и большими шагами направляется к ней. Интересно, скажет ли она ему про этого типа, а если не скажет, то как подаст идею отправиться севернее, в сторону Нарбонна? Он пытается скрыть просящуюся на лицо улыбку.
— Едем? — спрашивает он, распахнув дверцу кемпинг-кара.
Она молча садится рядом. Он вставляет ключ в замок зажигания, и она ерзает на пассажирском сиденье. Вот сейчас скажет…
— Мне тут рассказали про симпатичное местечко, — говорит она. — На берегу Средиземного моря… Цепь озер и типичные рыбацкие деревни.
Глаза у нее не бегают, но он отмечает безличный оборот: она не хочет сказать, что поболтала с мужчиной. Неужели смущается? Иногда она в самом деле походит на маленькую девочку.
Убегают из-под колес километры в сторону лагун. Небо темнеет. Жоанна включила радио. Она, кажется, задремала, прислонившись к стеклу. Он невольно задается вопросом:
— Жоанна?
