Неловкость растет. Они не знают, как выйти из положения. Жоанна переминается с ноги на ногу. Эмиль так и стоит на середине лестницы.
— Примерь его, красавица моя. Оно должно тебе пойти. Я весила ненамного больше тебя в ту пору…
Они растерянно переглядываются. Придется играть в маскарад до конца… Да, они боятся, что так. Жоанна, поколебавшись минуту, протягивает дрожащую руку к платью, снова поворачивается к Эмилю, надеясь, что он ей так или иначе поможет, но Миртиль властно отгоняет его:
— А ты не торчи тут! Ступай! Разве ты не знаешь, что это к несчастью — увидеть невесту в платье до свадьбы?
Он чувствует себя виноватым, оставляя Жоанну с кружевным платьем Миртиль в руках.
— Как ты выкрутилась? — спрашивает он, вернувшись вечером.
— Мне пришлось примерить, и Миртиль даже взялась ушивать.
Ему жаль ее.
— Может быть, надо все ей сказать…
Но Жоанна отчаянно мотает головой.
— Не может быть и речи! Мы разобьем ей сердце!
— Что же ты будешь делать? Наденешь его?
Она пожимает плечами.
— Ты можешь приготовить другую одежду и снять платье, когда мы выйдем из дома.
— Да.
Он толком не знает, что она обо всем этом думает, она снова уткнулась в свой роман, а Пок мурлычет у нее на коленях.
30 августа
Рено,
свадьба состоится завтра. Я чувствую какую-то пустоту внутри.
Мы в последние недели приложили все усилия, чтобы она могла состояться. Сделали все шаги в нужной последовательности, собрали бумаги, нам даже пришлось временно поселиться в здешней деревне, чтобы считаться резидентами и иметь право пожениться здесь. Мы убивали время, пока не настал день этой пресловутой свадьбы. Теперь мы дождались, а я просто пустой. Думаю, будет лучше, когда мы наконец подпишем документы.
Чтобы продолжить на более веселой ноте — я тебе еще не рассказал, что мы поселились у старушки по имени Миртиль. Она живет на первом этаже, а мы на втором. Ее дочь сдает нам квартиру за бесценок, а взамен мы должны немного присматривать за Миртиль. Меня слегка трясло при мысли, что придется поселиться у старухи, но, должен признаться, я изменил мнение. Это соседство мне очень нравится. Надо сказать, что старушка Миртиль так же занимается нами, как мы ею. Я выполняю мелкие работы здесь и там в деревне, чтобы занять руки. И потом, это дает нам немного карманных денег. Знаешь, вчера я даже научился менять масло в машине!
Моя жизнь здесь не имеет ничего общего с той, что я вел в Роанне. Видел бы ты меня!
Хоть я и взволнован, должен признаться, что в этой жизни мне спокойно. Это простое и безмятежное счастье.
Я напишу тебе очень скоро, старина.
Берегите себя все трое.
Обнимаю тебя.
— На этот раз нам никуда не деться.
Жоанна кивает. Сегодня они ужинают в доме, в своей студии на втором этаже. Миртиль настояла, чтобы они побыли вдвоем накануне великого дня, и они ей за это благодарны. Они немного устали от своего маскарада и с облегчением переводят дыхание подальше от инквизиторских глаз Миртиль. Отложив вилку, Жоанна встает из-за стола.
— Совсем забыла тебе сказать…
Она идет к своему красному рюкзаку и роется внутри.
— Я купила это сегодня.
Она возвращается с маленьким черным футляром и кладет его на стол перед ним.
— Что это?
Она делает ему знак открыть футляр, и он повинуется. С удивлением видит внутри два кольца на красной подушечке.
— Зачем? — спрашивает он, подняв голову и глядя на нее.
— Чтобы Миртиль прекратила задавать вопросы. Они мне ничего не стоили. Это нержавеющая сталь. Я решила, что это цена нашего спокойствия.
Он закрывает футляр и кивает.
— Ты правильно сделала.
