Эмиль ждет ее один в холле, перед служащей мэрии, которая возбужденно спрашивает:
— Ну? Как все прошло?
Он кивает: хорошо. Он вздохнул с облегчением, когда все это кончилось. Но во рту остался горький привкус. Это грустно и безлико. Конечно, это была только подпись, как он повторял себе множество раз. Но это ничего не меняет: тяжесть и печаль навалились на него. Он хотел бы другого. Он никак не может проглотить ком в горле.
Они выходят в удушающую жару без белого платья. Все кончилось. Мандраж, нервозность. Осталась только огромная пустота.
— Мы… Что будем делать? — робко спрашивает Жоанна.
Они растеряны. У Эмиля только одно желание: прогуляться одному, подышать воздухом, забыть, что он испортил что-то такое, во что крепко верил.
— Не знаю. Думаю, я немного пройдусь…
Она улавливает печаль в его голосе. Смотрит на него сокрушенно. Для нее это ничего не значило. Но она знает, что он — другое дело.
— Я схожу на фестиваль, — мягко говорит она. — Увидимся вечером в студии…
До него вдруг доходит:
— Что мы скажем Миртиль? Ей покажется странным, если мы вернемся по отдельности.
Жоанна пожимает плечами.
— Я скажу ей, что… не знаю… Что ты пошел купить шампанского.
— Да…
Он пришиблен. Еще пару минут они стоят друг перед другом, потом Жоанна говорит:
— Ладно… Тогда до вечера.
И она удаляется маленькими шажками со свадебным платьем под мышкой. Оборачивается на секунду и говорит:
— Ты можешь пойти со мной… Я хочу сказать… Можем пойти вместе, если хочешь…
Но она видит, что он не в своей тарелке.
— Брось… Пока.
