К большому сожалению для коллекции марок государя –императора, свидетелем этой сделки оказался наш знакомы англичанин Джеймс Брэнч Кейбелл, желавший сделать дорогой подарок своему королю и кузену Николая 2. В конце –концов господин Киреев не устоял перед напором и кошельком с большим количеством фунтов стерлингов заядлого английского филателиста и конверт с заветным Левиафаном перекочевал сначала в карман Кейбелла, а несколько позднее уютно разместился в коллекции английского правителя Георга 5, не меньшего ценителя редких марок чем русский царь Николай 2.
Так из-за чистой случайности, просьба пламенной революционерки товарища Этери, осталось не исполненной, в отдельно взятой стране, но за то послужила борьбе с ненавистным царизмом в мировом масштабе.
Глава 26.
Не долго продолжалась семейная идиллия Олдманов, через несколько дней начались взаимные упреки. Медея долго засиживалась на работе, Джон зачастил в Английский клуб. Сказывалась и большая разница в возрасте супругов и различный менталитет, Джон уже отвык от России, да еще напряженная политическая обстановка сильно пугала его. Медея уже в категорической форме отказывалась даже обсуждать свой отъезд в Англию, ей казалось, что своим отъездом она предаст дело, которое доверил ей Давоян, что только она уедет, отца, наконец отпустят и они никогда не увидятся.
Вмешательство России в японо-китайскую войну, в 1895 году одним росчерком пера лишили Японию всех плодов ее победы, пробудило ненависть к России в сердце каждого японца. Когда же три года спустя - в 1898 году Россия приобрела Ляодун с Порт-Артуром, скрытая эта ненависть превратилась в открытую ярость. Сознание, что Россия не только лишила Японию ее завоеваний, но еще и присвоила их себе, было нестерпимо для национального самолюбия. Государственные расчеты, требовавшие обоснования преобразованной империи на Азиатском материке, шли об руку с уязвленным самолюбием всей нации. От Императора Мутсухито до последнего рикши все поняли, что вопрос этот может быть решен лишь силой оружия.
Всеподданнейшие телеграммы Наместника
Николая II на Дальнем Востоке генерал-адьютанта
Алексеева Евгения Иванович
