Олдман был в числе других врачей королевской клиники приглашен на торжественное собрание, посвященное очередному выпуску молодых медиков. Народу собралось много, король, сидя приветствовал гостей, а Джон выбрал момент и с замирающим сердцем отправился в знакомый кабинет. Зрительная память у него была отменная, да и везло ему в этот день неимоверно. Если бы марка была помещена в сейф, Джону его не удалось бы открыть никогда. Но король, больше марку не рассматривал и она лежала, в том же альбоме, в который ее положили в прошлый раз. не помня себя от страха, врач совершил подмену и быстро покинул кабинет.
Сознание того, что он сделал, окрыляло его, сославшись на неотложные дела, Олдман покинул собрание и поймав кэб быстро уехал из Виндзорского замка.
В нем проснулся дух естествоиспытателя, он вдруг решил проверить действие зловещего куска бумаги на самом себе. Поздним вечером он завел дневник наблюдений и приложил марку себе ко лбу. В самом крайнем случае, Медея найдет какое-нибудь контр заклинание, подумал он и потерял сознание.
На следующий день монарх почувствовал себя значительно лучше, а уже через неделю, от его хвори не осталось и следа. В связи с чем, было выпущен высочайший манифест о награждении особо отличившихся медиков, в числе которых одним из первых была указана фамилия Олдман. Однако врач, не мог в полной мере радоваться такому событию. Он сам пребывал в королевской больнице и его коллеги мучились над диагнозом больного. тайком от них, Джон вел свой дневник и сам пытался подобрать себе нужное лекарство, получалось плохо.
Глава 28.
В кабинет Медеи вошел посыльный.
-«Там, это за воротами, кокой-то старик в рванине к вам проситься, так я хочу, его того в шею.»
Марго склонилась над бумагами.
«Какой еще старик, не знаю я никаких стариков, мои давно уже умерли, а может быть это Меркурий так переоделся, так он вроде бы сюда запросто проникал, минуя охрану. Ладно, зови, старость уважать надобно»- сказала она.
В кабинет действительно вошел очень старый и совсем седой человек, он смотрел на нее, усталыми серыми глазами и они непроизвольно наполнялись слезами.
- córka to wróciłem ( дочь, я вернулся)
- moja córko, to ja, twój ojciec (моя дочь, это я твой отец)
В голове у Медеи вспомнились давно забытые польские слова, она смотрела на одетого в трепьё человека, мотала головой и не знала, что делать.
to ja jestem papież twoja córka (это я папа твоя дочь)
прошептала она и бросилась к старику.
Слезы полились у обоих.
