Вся жизнь – в искусстве полностью

Днем в консерватории записал 4 часа и взял журнал домой. Получил в конс. 223 р. Получил от Дейча 146 руб. за 19 мая. Играл с Верой 40 минут и, повидимому, сделал большие успехи! Очевидно, как говорит Костя Барабанов, жир помогает играть! Галюшка [дочь Марка Марковича Агния] сегодня получила табель; по письм. русскому, арифметике и французскому – четверки, остальные пятерки, по физкультуре не аттестована, отлынивает и небрежничает. Вечером был на концерте местных композиторов. Касьянов хорош, когда не кривляется, напр. в детских хорах. Нестеров чересчур многословен, но талантлив. Хорош романс Симанского. Владимиров – понравился. Аедоницкий – нестерпимо банален. Купил 49 чудесных репродукций с зап. классиков. За 62 р. 50 коп. Разорение!

[В июне 1951 г. Марк Маркович проводит три недели в Сочи: отпуск.]

12 июня 1951 г.

Все прежние жильцы уже сменились. Меня узнал один юристгорьковчанин, который приехал сюда так же, как и я. После завтрака ходил смотреть пляж и парк «Ривьера» – очень хорошо и, главное, все платное. (…) Днем хорошо выкупался на Ривьере, полежал на солнце. С аппетитом пообедал за 15 рублей, затем выспался и вечером пошел гулять, поднимался вверх, сидел у моря, поужинал одними фруктами. Здесь действительно чертовски красиво – и природа: растительность, море, светлячки, летающие по кустам и полянам, и чудесная архитектура. (…) Море оказывает на меня успокаивающее действие, но мне не достает тенниса и компании. В общем же, я доволен, что обошелся без санаториев и домов отдыха.

22 июня 1951 г.

Получил письма от девочек и легче вздохнул. Не сомневаюсь, что супруга изволит гневаться, но так как не знаю, за что, то решил не обращать внимания. Поехали с Игнатием в Хосту. Самшитовая роща – настоящий дантов ад: деревья, как мертвецы, бледные и все покрытые вековым мохом. Великолепны 700летние тисы и 150летние буки – прямо красавцы с чудесной свежей корой. Тащились полтора часа к древней крепости, от которой ничего уже не осталось, кроме обломка стены. Назад шли один час по горной тропе, над пропастями. В лесу необычайно душная, влажная атмосфера и запах гнили. Если таковы субтропики, то тропики – сущая преисподняя! Мы безумно вспотели и прямо задыхались в этой чудовищной чаще, среди древних скал и лабиринтов. Впечатление более мрачное, нежели от наших лесов, и это несмотря на то, что нет ни болот, ни трясин; все на высоких, крутых горах. Пообедали в ресторане, и выкупаться не успели. Ходил в душ.

[В июле 1951 г. Горьковский театр оперы и балета находился на гастролях в Иванове, август и начало сентября – в Ярославле.]

4 августа 1951 г.

[Ярославль]. Позавтракал в закусочной. Немного написал и пошел с балетом купаться на Которосль, шел по ул. Чайковского мимо какойто древней церкви, отданной под склад тары. На ул. Салт.Щедрина от церкви осталась только изумительная, пагодообразная колокольня, рядом с ней хлебозавод, она удивительно красива, но обречена! Пошли мне, Господь, побольше злости, чтобы преодолеть мою лень и написать в «Правду» об ярославских «Иванах, не помнящих родства»! Купался чудесно, два раза переплыл Которосль с Лидой Кузнецовой, немного трусил, т.к. ноги пошаливают. Вечером ходил на стадион, покидался и сыграл пару сетов в парной. Играю очень скверно.

13 августа 1951 г.

Бюро парторганизации. Крыли меня за то, что я «равнодушен». Лицемерные г…нюки! Все как один накинулись на меня, кроме Павла [дирижер театра Резников]. Получил суточные 160 р. Отправил с Толей Вере письмо и букварь Ксюшке [дочь Марка Марковича]. (…) После бюро купался в Которосли один; очень скучно.

17 августа 1951 г.

Отправился купаться в час дня и пробыл на пляже до 430 – было много наших. Дивно накупался и наплавался – лучше всякого Сочи! Забирались на мимопроходящий плот и прыгали оттуда. Отправил детям посылку в Саратов. Вечером провел концерт в саду железнод. После концерта, не заходя в театр, отправился домой и выкупался.

28 августа 1951 г.

(…) Мне понравилось одно выражение из письма Собинова о царском режиме: «Кащей не бессмертен».

1 сентября 1951 г.

Еще одно лето ушло в небытие, 48е лето моей жизни. Слушали певицу Гоццари, потом долго сидели у директрисы. Купил сегодня еще одну простыню, палку для мытья пола, машинку для штопки, штопку, пояс для Веры. Всего на 102 р. 80 коп., включая пышный обед. Вечером пил у Белы чай, читал Хаяма и Китса; потом был в театре. Вспомнил свое индейское стихотворение. Повидимому, я только в силу обстоятельств не стал поэтом.

3 сентября 1951 г.