Уезжая из Швеции, я была начинающим переводчиком. После окончания учебы я проработала полтора года, а потом меня взяли на проект в Брюсселе, который скоро превратился в постоянную работу. Пять лет я сидела на бесконечных встречах, переводила словосочетания вроде «параграф о спекуляции на препятствиях торговле» или «дополнение к реформе социальных выплат ЕС» с французского на шведский, с английского на французский. И только в ресторанах у меня была возможность говорить по-арабски. Я знала больше, чем хотела, о конвенции ООН по морскому праву, изучении гидроакустики в международных водах и сложном положении синеперого тунца. В Стокгольме с поиском работы проблем не было. Всем был нужен дипломированный переводчик с таким опытом. Но я чувствовала, что хочу заняться чем-то другим. Чем-то, что меняет жизни людей.
Девушка в агентстве сказала, что я легко устроюсь устным переводчиком.
– Надо только решить, хотите ли вы принимать дневные или ночные звонки.
– А в чем разница?
– У нас много заказчиков. В целом можно сказать, что ночные звонки более эмоционально затратные. Ночью больше звонков из полиции и больниц. Днем обычно звонит соцстрах и биржа труда.
Я сказала, что подумаю и сообщу, какие звонки хочу принимать. Поехала в центр и купила новый телефон, специально для работы, а потом позвонила в агентство.
– Вот мой новый номер, и кстати: я возьму и дневные, и ночные звонки.
Девушка засмеялась, как будто подумала, что я шучу. – Когда же вы собираетесь спать?
– Я все равно мало сплю, так что не страшно.
Это был совершенно обычный день. Чтобы не пришлось поддерживать бессмысленные разговоры с коллегами, Самуэль поздно пошел обедать. Он вышел из офиса около часа дня. На улице светило осеннее солнце. На пронизывающем ветру он сел рядом с тайским киоском – маленьким вагончиком с яркими фонариками на парковке за зданием Миграционной службы. Взял бизнес-ланч за шестьдесят пять крон, и, помня о парне, который заказал креветки в тайском киоске в районе Цинкенсдамм и обнаружил в еде иглу, проверил, что у него в еде ничего такого нет, поел, посмотрел на голые деревья, раскачивающиеся на ветру. Может, он думал, что время идет медленно, даже когда у него перерыв.
Когда я рассказала друзьям из переводческой школы, что собираюсь принимать ночные звонки, мне посоветовали подготовиться.
– Повтори части тела и медицинские термины, – сказал один друг.
– Освежи познания в оружии, – порекомендовал другой.
– А вот с диалектальными различиями можно не спешить, – добавил третий. – Это понадобится позднее, когда проработаешь какое-то время. Это самое сложное.
Я последовала их советам. Повторила части тела, убедилась, что помню, как будет желудочный грипп и ревматизм, удар ногой и удар головой. Проверила, в чем разница между дубиной, палкой и жердью.
– Бывают очень тяжелые звонки, – сказала подруга. Я кивнула и решила, что понимаю, что она имеет в виду.
Через час с небольшим Самуэль пошел обратно в офис, бетонную глыбу, похожую на паркинг. На лестнице активисты приклеили наклейки с текстами вроде
Мой первый разговор с Нихад состоялся примерно через месяц после начала работы. Воскресное утро, одиннадцать часов, полицейский представился и сказал, что звонит из отделения для жертв сексуального насилия в больнице «Сёдер».
– Я здесь с женщиной, которой нужна помощь переводчика.
Помню, я тогда подумала, что ему эта помощь нужна не меньше.
Женщина представилась, она говорила тихо и решительно, я начала переводить ее рассказ с арабского на шведский. Она сказала, что ей двадцать девять лет, однажды она разговорилась с парнем в ресторане, потом они сходили в караоке, сначала пели «Ветер перемен», потом какую-то песню Брайана Ферри, название которой она не помнила. Он добавил ее в друзья на Фейсбуке, парень называл себя Биллом, у них начались отношения, несколько раз они ходили куда-то вместе, он приглашал на ужин, два раза она у него ночевала, но ничего не было. Он был добр, заботился о ней, всегда за нее платил, говорил, что у него есть связи, которые помогут ей получить постоянный вид на жительство.
Голос полицейского: То есть она здесь без вида на жительство?
Я: У вас есть вид на жительство?
Нихад: Нет. Точнее, я приехала как сопровождающий член семьи.
Я: Нет. Точнее, она приехала как сопровождающий член семьи.
Нихад: Но я рассталась с мужем.
Полицейский: Ясно. Она же знает, что я полицейский, да?
Он сказал это так, словно пытался пошутить.
