– Согласно правилам, этого недостаточно, если человек указал, что работает на полную ставку.
Самуэль понизил голос и огляделся.
– Возможно, Зайнаб могла бы в дальнейшем работать несколько меньше? Скажем, если бы она
Он произнес это так медленно, как когда дают понять: то, что хотят сказать, на самом деле не то, что говорят. Лайде посмотрела на него и улыбнулась.
– Спасибо.
– Не за что.
Они все еще стояли на парковке. И не знали, как закончить разговор.
– Что-нибудь еще? – спросила Лайде.
– Нет.
Клиент поблагодарил Самуэля, Самуэль поблагодарил переводчика, все пожали друг другу руки, попрощались и вместо того, чтобы задать те вопросы, к которым он надеялся перейти (кто ты, где живешь, откуда ты, какой у тебя любимый чай, какое у тебя определение любви, когда мы встретимся снова и какой у тебя номер телефона), Самуэль снова достал пропуск и поднялся на лифте обратно в кабинет.
Нихад продолжала:
– Сковородка лежала в стороне, я могла бы до нее дотянуться, но не стала, я могла откусить его язык, но не сделала и этого, я позволила ему начать, а когда ничего не вышло, он стал ругаться и говорить ужасные вещи о моем теле, что оно слишком отвратительно, я слишком толстая, что никто никогда меня не захочет. Потом встал надо мной и трогал себя, пока не кончил, сперма немного попала на меня, он сказал слизать ее, но я не доставала языком, тогда он взял мой язык и потянул его, поцеловал меня, сказал, что я слишком отвратительная, чтобы ко мне прикасаться, а потом ушел, пошел к машине, а я осталась лежать, слышала, как лифт спускается на первый этаж, слышала, как он отключил сигнализацию на машине, звук двигателя, когда он повернул ключ зажигания, мотор с минуту поработал вхолостую, а потом он уехал, исчез, а я все лежала.
Кабинет был в точности таким же, как когда Самуэль ушел оттуда на обед. Запах ксерокса. Белая доска. Письменный стол. Искусственное растение в горшке. Светло-серый монитор с наклейками, оставшимися от человека, который работал там до него. И вот Самуэль. Внезапно почувствовавший себя в офисе так же естественно, как медведь на скейте. Он не мог усидеть за столом, потел, ему стало тесно в кабинете, он хотел выйти, уйти, прочь. В конце концов он снова открыл дело, увидел, что контактное лицо слеш переводчика зовут Лайде. И записал в телефон ее номер.
На несколько секунд повисла тишина, затем послышался голос полицейского:
– Попросите ее прояснить, был ли это завершенный половой акт.
– Она говорит, это не был завершенный половой акт.
– Попросите ее описать, как она сопротивлялась.
– Она говорит, что не решалась сопротивляться.
– Почему она не приехала сразу?
– Боялась.
– Объясните, что я готов принять заявление. Думаю, обязательно надо его написать. Но скажите ей, что это дело может и не пойти дальше, такой риск есть.
– Скажите сами.
– Переводчик-то вы.
– Но она вас понимает.
– Да, но не думаю, что она понимает так же хорошо, как вы.
– Я вас не понимаю.
– Поймите, я ничего не оцениваю. Я не юрист, вы не юрист, она не юрист, так ведь? Поэтому мы лишь можем согласиться, что решить, что на самом деле произошло, могут только юристы?
Голос Нихад: Что он говорит?
Я: Что будет непросто.
Ее голос: Но я знаю, где он живет, у меня есть адрес, хотя я думаю, что имя, которым он назвался, ненастоящее.
Я: Я понимаю, но не уверена, что понимает он.
Она: На диване осталась его кровь.
Голос полицейского: Что она говорит?
Она: Что он говорит?
Я: Он гребаный идиот.
Она: Я знаю.
Я: Там больше нет никого, с кем вы могли бы поговорить?
Она: Не знаю, я так… я так… я не знаю, что делать.
Он: Что она говорит? Вы можете ее успокоить? Понимаю, сложно, но никому не поможет, если она будет так себя вести.
Я: Скажите, что вы хотите поговорить с женщиной-полицейским.
Она: (стонет, плачет, шмыгает носом).
Он: Что она говорит?
Я: Что хочет поговорить с женщиной-полицейским.
Он: Так и сказала?
Я: Да. Она хочет поговорить с женщиной-полицейским.
Он: Вы понимаете, что этот разговор записывается?
Я: Она хочет поговорить с кем-нибудь еще.
Полицейский вздыхает, отодвигается стул, открывается дверь.
Она: Что вы ему сказали?
Я: Что вы хотите поговорить с женщиной-полицейским.
Она: Что со мной будет, если я напишу заявление? Я: Надо будет спросить ее об этом. Вам необходимо поговорить с кем-то другим, с кем-то, кто на вашей стороне.
Она: Спасибо.
Я: Не за что.
Она: А что теперь? Я: Будем ждать.
Позднее тем же вечером мы сидели на нашей общей кухне и обсуждали произошедшее. Самуэль описывал (в четвертый раз), что сказала она, что сказал он, во что она была одета, как она красива.
– На парковке была очень особенная атмосфера. И не только у меня в башке, точно тебе говорю, чувак. Она должна была это почувствовать, зуб даю, что почувствовала.
– Что будешь делать теперь?
– Не знаю. А ты что думаешь?
– Без понятия. Но я бы на твоем месте залег на дно.
– Это почему?
– Думаю, так будет лучше.
