Гнаться три года за первой любовью и пытаться поймать его стало уже привычкой. В своих мыслях Аканэ не раз высказывала бывшему подчинённому всё, что на сердце «накипело», и чаще всего это были далеко не лестные слова. Была бы только её воля, и она от души врезала бы этому безбашенному, самонадеянному и совершенно неуправляемому исполнителю. Беглому исполнителю. А теперь, когда они наконец встретились, она не может вымолвить и слова. Какая же она дура…
Цунэмори хотелось смеяться и плакать одновременно от осознания своего положения.
— Эй, следователь, о чём задумалась?
— Может, хватит так меня называть? — Глупая попытка сбежать от самой себя и возвести разрушенную самолично стену. Аканэ грустно улыбнулась. Знай он, что с момента встречи занимает девяносто процентов её мыслей, посмеялся бы над ней? Вряд ли Когами может так поступить, но кто его разберёт: до его побега она и подумать не могла о таком развитии событий.
— Ты не ответила.
Забавно, он давно перешёл с ней на «ты», в то время как она, словно школьница, по-прежнему «выкает». А ведь ей уже двадцать четыре. Её подруга, Каори Минасэ, нашла себе жениха и теперь готовится к предстоящей свадьбе, а Аканэ может лишь тяжко вздыхать в ответ на расспросы родителей о поиске спутника жизни. И ведь не объяснишь им никак, что сердце уже не один год как занято латентным преступником. Мама от такой весточки точно в обморок грохнется, а отец… Девушке даже думать не хотелось, что тот может сделать.
Но Когами задал вопрос и, прежде чем он решит, что его игнорируют, нужно ответить. Хоть что-нибудь! Пожалуй, самой лучшей в сложившейся ситуации темой было обсуждение нового положения бывшего исполнителя: по возвращении в лагерь повстанцев, они так нормально и не поговорили — Когами почти сразу был перехвачен товарищами для разработки новой тактики.
— Человек, назвавшийся Симом, упомянул, что это Вы указали ему путь. Вам не кажется, что Вы для них духовный лидер, а не только военный советник?
Когами поднял взгляд на инспектора, посмотрел куда-то в потолок и снова вернулся к Цунэмори. Мужчина тихо вздохнул и, поднявшись на ноги, прошёл на балкон. Инспектор последовала за ним. Ночь стояла тихая и чистый воздух слегка кружил голову: в Японии всё давным-давно загазовано. Шинья опёрся спиной о стену, и следователю показалось, что он как-то сразу стал куда более уставшим, чем был минуту назад. И эти мешки под глазами: он явно нормально и не отдыхал. Хотя, о каком отдыхе можно говорить во время войны?
— Сказать по правде, я совершенно не подхожу на эту роль. Однако очень похоже, что ребята слишком уж прониклись моими словами и поведением. В Японии я ни на кого так не влиял, так почему же здесь всё так вышло?
По интонации Шиньи трудно было сказать, всерьёз ли он задаётся этим вопросом или же просто делится своими мыслями. Слышалась в его голосе некая горечь. Аканэ решила рискнуть и сказать то, что думала уже довольно давно.
— Может и не осознанно, но Вы притягиваете людей, словно гравитация. Сейчас Вы решили изменить свой образ жизни и, пусть сами того не замечаете, но оказались на том же месте, что и Макисима Сёго в своё время.
— Хочешь сказать, мы с ним похожи? — Напряжённо и даже вызывающе.
— Вы безошибочно угадывали его последующие действия, и понимали его лучше, чем кто-либо другой, — Цунэмори облокотилась о деревянную балку, нечитаемым взглядом посмотрела на Когами. Тот по привычке смотрел куда угодно, но только не на собеседника. Только жёсткая линия плеч выдавая его напряжение.
— Думаешь, я стану, как он?
— Нет. — Инспектор провела пальцами по шершавому дереву, подковырнула ногтем торчащую щепку и поморщилась от неприятного чувства. Лёгкий ветер растрепал короткие волосы и забрался под кофту, заставляя поёжиться. Что ни говори, а климат тут куда суровее, чем в Японии. — Я боюсь, что рано или поздно, рядом с Вами появятся люди, ожидающие от Вас чего-то подобного, как от Макисимы. Но Вы совершенно не похожи на того, кто хотел бы управлять людьми. И в этом главное Ваше отличие от Макисимы Сёго.
Когами довольно хмыкнул и усмехнулся: мнение инспектора, которому он привык верить, придало ему уверенности в правильности своих действий. Безмолвное напряжение спало. Беглый исполнитель и старший следователь постояли на балконе ещё несколько минут, вдыхая чистый запах окружающих лагерь елей, после чего решили вернуться в комнату: как бы там ни было, но ночь была прохладной — стояла первая неделя сентября.
***
Когами подошёл к старенькой секции и открыл стеклянную дверцу, доставая бутылку виски и пару небольших стаканчиков. К сожалению (а может и к счастью) рюмок у ополчения не было, поэтому приходилось развивать интуицию и чувство меры: алкоголиков тут не жаловали, особенно если учесть, что обезболивающего не хватало и Саймону (местному хирургу) часто приходилось использовать алкоголь в качестве заменителя. Эта бутылка было его подарком Когами после первой успешно проведённой японцем операции — медперсонала тоже не хватало, поэтому умелые руки были ой как нужны.
