Аканэ подняла на мужчину изумлённый взгляд, вызывая у того новую порцию смеха. Почему-то девушка никак не могла себе представить этого исполнителя без вездесущей «палочки яда», без которой он не мог обходиться ни дня. Если вспомнить, на его рабочем столе всегда стояло три пепельницы, в каждой из которой валялось по четыре или пять сигарет. Когами, видя недоверие инспектора, решил пояснить:
— Ты ведь знаешь, что во время одного задания моего подчинённого — исполнителя Сасаяму — зверски убили? Вопреки всем установленным правилам мы с ним стали хорошими друзьями и его смерть сильно меня подкосила: я не только потерял чистый цвет своего психопаспорта, но и начал увлекаться этим. — Шинья поджёг сигарету и сделал первую затяжку: — поначалу мне казалось, что таким образом он остаётся рядом и помогает мне в ведении расследования, но я даже не успел заметить, как оно вошло в привычку, справиться с которой я не могу до сих пор.
Цунэмори ничего не сказала, лишь не особо утаиваясь, покосилась на пачку «Spinel», раздумывая, насколько они с Когами всё-таки похожи. Она ведь тоже, зажегши сигарету и оставив её в пепельнице, представляла сбежавшего напарника, к которому успела так привязаться. Которого успела действительно полюбить. И это пугало.
— Но это для меня уже всё потеряно, а ты — ещё очень юная девушка, у которой вся жизнь впереди. Пассивное курение опасно, а ведь тебе ещё нужно создать свою семью. Забудь обо мне, и всё у тебя получится, — ополченец попытался подбадривающее улыбнуться, но весь запас беззаботности исчез сразу же, стоило ему встретиться с большими глазами Аканэ, в которых как никогда отчётливо читались боль и предательство. А ещё злость.
— Мне никто не нужен, почему Вы сбежали?! Верите или нет, но я хотела убить Макисиму, очень хотела! То, что этот мерзавец сделал с Юки… — стиснув зубы, она тряхнула чёлкой и с яростью посмотрела на Когами. — Но «Сивилла» и я заключили контракт: Ваша свобода в обмен на живого Макисиму Сёго. Мне обещали, что не тронут Вас, если мы сможем задержать Сёго, которого они так хотели использовать! Мне это не нравилось, но Ваша жизнь была мне дороже! А Вы.! Ты.!
Шинья в шоке смотрел на всегда спокойную инспектора, по щекам которой второй раз на его памяти ручьём лились слёзы. В первый раз она так плакала из-за смерти лучшей подруги, а сейчас причиной её слёз стал он. Маленький кулак врезался мужчине в грудь, совершенно не причиняя боли физической, но оставляя кровавый след в душе.
Конечно, Когами видел, что девушка здорово привязалась к нему, но он всегда считал, что из-за их разницы в возрасте та никогда не посмотрит на него иначе, чем на старшего, более опытного товарища. Похоже, впервые за долгое время чутьё подвело исполнителя.
Сам того не осознавая, Шинья схватил девушку в охапку и сжал в объятиях. Он никогда не мог равнодушно смотреть на женские слёзы, особенно, если слёзы эти проливались из-за него. Оперевшись подбородком о голову Цунэмори, Когами потёр спину девушки, однако вместо ожидаемого успокоения Аканэ клещом вцепилась в мужчину и зарыдала ещё сильнее; как сильно следователю было стыдно в тот момент за свою слабость, знала тогда только она сама, но затаившиеся и за три года разлуки только окрепшие чувства вырвались на волю и прийти в состояние «сильной леди» никак не получалось. Как легко смогла одна фраза выбить спасительную опору, за которую Цунэмори ухватилась после побега исполнителя. Наверное, ей действительно стоило рассказать обо всём родителям или Каори, на худой конец — психологу из Бюро, вместо того, чтобы копить это в себе… Вот только её чувств всё равно никто бы не понял: инспектор и исполнитель вместе — немыслимо для их общества!
— Прости… Аканэ.
Девушка замерла и затаила дыхание. Она была уверена, что расслышала правильно, но возможно ли это? Он наконец-то назвал её по имени (первый раз не в счёт — тогда была критическая ситуация), не «следователь» или «инспектор Цунэмори», а по имени. Конечно, она раньше говорила ему прекратить так называть её, но Шинья, казалось, не собирался менять привычке. А теперь вот «Аканэ».
— Прости, пожалуйста, но ты и сама ведь понимаешь: мне заказана обратная дорога в Японию, а это место точно не для тебя. — Мужчина сильнее сжал объятия и зарылся носом в растрепанную макушку, вдыхая запах не чужого для него человека, продолжая утешающее гладить её по спине: — утром я подвезу тебя к зоне действия «Сивиллы» и ты сможешь вернуться назад. Веди себя тихо — и будешь в безопасности.
Возможно, больше мы уже никогда не встретимся.
— Не смей так говорить, это не конец! Ещё нет, — Цунэмори нахмурилась и посмотрела красными от слёз глазами прямо в душу беглого исполнителя. Когда она решилась перейти на «ты»? Девушка не знала и не особо хотела задаваться этим вопросом: он ничего не сказал, а значит, не был против. Они всё же стали чуточку ближе, чем простые коллеги.
Лёгкий, очень осторожный и быстрый поцелуй в лоб вогнал девушку в ступор, а едва слышный шёпот заставил только утихшие слёзы потечь с новой силой.
