Удивительно, каким беззащитным он выглядел во сне. Интересно, как Эмма могла выносить разлуку с Яном.
Захватив с собой его телефон, я отправился наверх. Мой дом был небольшим таунхаусом с лестницей, ведущей с первого этажа в лофт, где стояли моя кровать, тумбочка и винтажная промышленная лампа. Лампу я нашел в одном заброшенном здании, когда мне было пятнадцать лет, и с тех пор с ней не расставался. Даже переезжая из одного семейного приюта в другой, я умудрился не потерять ее, уверенный, что когда-нибудь у нас с этой лампой будет свой дом.
По другую сторону лестницы располагались ванная комната и большой гардероб. Больше ничего. Все остальное находилось на первом этаже. Классно то, что если лежать на краю кровати, можно увидеть внизу всю гостиную.
Таунхаус был крошечным, всего 750 квадратных футов20, но мне и не нужно много места. Он мой — моя собственность — от восстановленного деревянного пола в гостиной и пузатого большого холодильника «Филико» до полированного бетонного пола на кухне и лейки «Колер» с тропическим дождем в душе.
Я сделал дом своим убежищем.
Все акценты в интерьере были лично моими: черно-белые фотографии друзей и мест, где я побывал, красочные картины в рамах, висевшие на всех свободных стенах, и потрепанная деревянная стремянка в углу, на которой располагались цветы в горшках и несколько рам для картин. На кухне висел стеллаж, уставленный разноцветной керамической и стеклянной посудой. Ее собрали еще в колледже мои друзья, с которыми я вначале не ладил, но сейчас любил.
Мой дом был компактным. Жизнь в нем напоминала жизнь в бунгало, и мне нравилось это чувство. Вместо традиционного обеденного стола я выбрал стол для пикника, поэтому не приходилось беспокоиться о стульях, и кроме того, меня всегда потом удивляло, что многим людям нравится есть вместе, сидя на одной скамейке.
В моем доме было ощущение тепла, и вместе с тем, большого ухода за домом не требовалось. В отличии от спартанского жилища Яна с темным полом, серыми стенами и белой отделкой, перестроенного когда-то из складского помещения, мое было уютным. Ян это всегда говорил.
Вытянувшись на кровати, я нашел на телефоне Яна фотографии Эммы с Филом и начал удалять их одну за другой. Но тут телефон зазвонил. Высветился номер Эммы, и я ответил.
— Привет, — сказал я официальным тоном.
— Миро?
— Да.
— С тобой все хорошо? Я звонила ночь напролет, но Ян не брал трубку.
— Я в полном порядке.
— Я... Хорошо. А Ян с тобой, потому что...
— Он вырубился. У него была тяжелая ночь.
— Ничего не перепутал? Это же ты спрыгнул с моего балкона.
— Эмма, он знает, что ты спишь с Филом.
— Прости, что?
— Я сейчас удаляю с его телефона все доказательства. Ему они не принесут ничего хорошего.
Долгая пауза.
— Я никогда его не замечала, — наконец сказала Эмма.
— Ну, он вообще-то обучен быть незаметным, так что это нормально.
— Понятно.
Я мягко кашлянул.
— Ты что-то хотела ему передать?
— Да. Нет. — Эмма вздохнула. — Не знаю. Мне не следовало оставлять сообщение на голосовой почте.
— Он дал мне его прослушать.
— Кто бы сомневался. Если бы ты утверждал обратное, я бы подумала, что ты врешь.
— Что, прости?
— Да ладно, Миро, он же тебе все рассказывает. Ты его вторая половинка.
— Я бы так не...
— И вообще, раз уж заговорили начистоту, он был почти невыносим, когда тебя не было рядом.
— Не понимаю, о чем ты?
— О чем? Ты серьезно? — Эмма резко рассмеялась. — Миро, когда ты рядом, он говорит. Он смеется, он откликается и реагирует.
— Я...
— А когда тебя нет, он закрывается. Винни и Вэл даже не подозревали, что Ян может улыбаться или смеяться, пока ты не встретил нас в боулинге.
— И что, поэтому ты решила оставить его при себе, но заиметь на стороне Фила? — спросил я, стараясь, чтобы слова не звучали как обвинение.
— Между мной и Яном никогда не было чего-то особенного.
Если мне когда-нибудь посчастливится заполучить Яна Дойла в свою постель, то я всеми способами дам ему понять: он — единственный и желанный. И он уже никуда не сможет уйти, потому что я его не отпущу.
— И кстати, Миро, он никудышный любовник. Предупреди любую, кто надумает к нему приблизиться, — заявила Эмма сердито. Ее голос сочился презрением. — Он эгоист до мозга костей.
Я не обратил внимание на выпад.
— У тебя дома есть что-то из его вещей, или у него из твоих?
— Ты должен был меня предупредить, что работа у него всегда на первом месте, что он уйдет среди ночи на задание, даже не потрудившись позвонить, и исчезнет на целый месяц.
— Я задал тебе вопрос.
— А потом появится снова и сразу захочет заняться сексом.
Очень похоже на Яна.
— Эмма?
— Нет! У меня дома нет его вещей. Как и моих у него. Он чуть ли не обыскивал всю свою квартиру, чтобы я ничего не забыла перед уходом. — Эмма была вне себя от ярости, голос дрожал от обиды. — В его доме нет ничего, что принадлежало бы не ему. Он никогда этого не допустит.
Это была неправда.
