– Нич-чего не слышу, – чеканила бабушка.
– Да вам и не надо! – веселилась мама.
– Троих родила, – скромно закругляла бабушка что-нибудь автобиографическое.
– А у нас сегодня кошка родила вчера котят, – вспоминала мама.
– У нас нет кошки, – не верила бабушка. Шуток она не понимала, а маму побаивалась.
Мамины шутки вообще мало кто понимал. Вполне возможно, что и сегодня в банке она шутила.
Сначала мама ничего, собственно, и не делала. Кассирша – тоже с самого начала – вглядывалась и, наконец, изумлённым шёпотом спросила:
– Пьяная?
– Не Яна, – очнулась мама. – Не Яна, а... О, да меня тут... ваабще не знают! – оживилась она, и вот тут Мила уже хорошо поняла, что доверенности сегодня не будет...
Теперь мама шла где-то позади и негромко вела, очевидно с собой, какую-то финансовую беседу («Деньги – это проблема, которая требует длительного ожидания»). Бабуля почти не спотыкалась, но держалась за Милу таким образом, что практически висела на ней. Всем было грустно.
Остаётся спросить, зачем же Мила, видя мамино состояние, повезла-таки их в этот разнесчастный банк? Именно это мама и спросила у неё наутро.
2. Утро
По утрам Мила читала бабушке.
Бабушка любила литературу, любила всю свою сознательную (или бессознательную, как шутила мама) жизнь. Она собрала даже небольшую библиотеку и каждую книжку припечатала кругленьким экслибрисом. Увы, такая мера была продиктована не только любовью. Дедушка (Михаил Петрович) выпивал, иногда что-нибудь продавал, иногда этим чем-нибудь были книги – и вот тогда бабушка и её экслибрисы приходили в действие. Книги получалось возвращать, – не всегда, но получалось. Стращала, возвращала – и так по кругу.
Сейчас книгам ничего не грозило – дедушки с его алкоголизмом уж лет сто как не было. Казалось бы, читай не хочу, однако – новая напасть, бабушка стала терять зрение!
На помощь ей пришла Мила. К этому времени она, можно сказать, была уже профессиональным пришельцем на помощь, но вот читала по-прежнему невыразительно. Поэтому бабушка не допустила её к Толстому и Достоевскому, которых очень любила, решив потренировать, как чтеца, на поэзии – Хайям, Дементьев... Хайям, правда, уж очень много про пьянку писал. Зачем? Этого и в жизни достаточно. Кругом пьяницы, кругом мат... Однажды бабушка даже перестала на улицу выходить. Было это так:
– Бабушка, а ты погулять – не хочешь?
– НЕТ.
– Почему?
– ТАМ МАТ.
– Что там?
– МАТ.
И действительно перестала гулять, предпочитая мату Дементьева. Совсем недавно, по настоятельной бабушкиной просьбе, была закуплена свежая его порция.
