Ну, какая это проблема! – скажете вы. И напрасно. Будешь улыбаться – почувствуешь себя счастливым, а будешь прятать щёки, закрывать лоб и замазывать подбородок – станешь дёрганным и скрытным. Обращалась ли Мила куда-нибудь, занималась, лечилась? Да. Обращалась, занималась. Для начала ей выровняли бактериальный фон – лица, конечно. Но болезнь лечится изнутри, и её исцелили от аллергии и дисбактериоза, почистили печень, нормализовали обменные процессы, восстановили гормональный баланс и укрепили иммунную систему. Прыщи, видимо, не расслышали всех этих хороших новостей и никуда не делись. Зато куда-то подевалось стремление Милы идти и дальше в этом направлении. Однако ведь и стоять толком не получалось! Надо было постоянно увёртываться, наклоняться и оборачиваться, прикидывая, насколько выпирает очередной бугор. Бугор был огромным. И ярким. А Мила – маленькой и незначительной. Беспомощной. И только здесь, дома, она чувствовала себя в безопасности. Здесь её никто не оценивал – во всяком случае с высоты бугров. И беспомощной она не была – сама помогала! Это был её личный участок, с личной мамой и личной бабушкой, с вовремя наполненными ваннами и чисто вымытыми тарелками. Обижалась и хныкала она больше для, чем от – для личных эмоций. Всё-таки нельзя их, эмоции, держать совсем уж на одной точке. Вон у бабушки – и то девятый вал чувств (чуйств – говорила мама). Как она грустила без ниш и полок! И всё-таки не выдержала...
Когда Мила вернулась (а она выходила в магазин), бабушка майским жуком лежала на спине, табуретки валялись рядом.
– Вот что тебе там надо было? Вот что тебе там вообще надо бывает? – повторяла Мила, поднимая бабушку, а потом стулья, а потом транспортируя всё это по местам – на диван и к классикам.
– Я думала... – резонно простонала бабушка. Но расстроенной не была. Напротив, довольной: не переломалась!
Оказавшись на диванчике, она, не переводя духа, вдруг схватилась за трубку. Мила смотрела недоумевая – обычно бабушка при ней не звонила, да и вообще предпочитала это делать при закрытой двери. «Алло, Надя? Надя, я так упала!... Как? Да вот так... Она меня толкнула!».
7. Тараканы
Она обычно значило – мама. А вот что всё это значило в общем и целом? Бабушка лежала какая-то вдохновлённая и на всё отвечала исчерпывающим «А?».
Вечером пришла мама, но историей не заинтересовалась.
– Каскадёры-каскадёры, – запела она, не дослушав.
– Мама!
– Вы у случая прекрасного в гостях. Это ваша судьба.
– Мама!
– А! Жить не могут иначе.
