Она застала вернувшуюся подругу перед разгорячённой Анной, которая брызгала слюной в лицо Норы, яростно размахивая руками. Ханна тоже уже выглянула из комнаты, но ничью сторону в конфликте занимать не спешила, просто придерживаясь о дверной косяк.
— Я видела, как ты роешься в вещах! Даже в вещах Ханны и Стейси…
— За что, я лично, очень ей благодарна, — все трое девушек обернулись на Стейси. — Если бы она периодически не рылась дома в моих вещах, я бы их так никогда и не стирала. Если ты думаешь, что выглаженная рубашка сегодня утром появилась на твоём стуле сама собой, то ты очень ошибаешься.
Возмущённая Анна даже на секунду замерла, не зная, что и сказать. Она застыла на месте, но затем громко топнула ногой от возмущения:
— И это повод воровать мою одежду?! На тебя мой лифчик-то не великоват будет?
— Может ты его у Дина забыла? — без доли раздражённости, ответила Нора.
Зато вместо неё раздражалась Стейси:
— Чуть что, так сразу орать, все нормальные люди, тьфу, ангелы — спят давно, а она орёт! Что, мало на уроках отвечала? Посмотрим на тебя завтра!..
— Я ничего нигде не забывала! Я сняла его и повесила на стул…
— Бросила.
— Что?
— Бросила на стул, — с нажимом повторила Нора. — Там теперь и ищи. Нечего обвинять меня по пустякам, — она закинула себе на плечо полотенце.
— Ты в душ? — Стейси взглянула на подругу.
— Ну да, тебе тоже нужно напоминать, чтобы ты помыться сходила? Или стирки и уборки достаточно?
— Ты ж моя любимая горничная, — Стеша так сильно обняла подругу, выпачкивая её кашей с морды щенка, что они обе рассмеялись. — Прости, если доставляю слишком много хлопот.
— Ты? Да ты, в сравнении с этими курицами, просто ангел!
Стейси посмеялась, но затем вновь серьёзно взглянула на подругу:
— А если без шуток, то что-то нечисто с этим её бельём. Не завёлся ли у нас маньяк какой-нибудь? Сначала вещички ворует, а потом что? Станет подглядывать за красотками?..
— Угомонись, — уходя улыбнулась Нора. — Тебе всё равно не грозит.
========== Глава одиннадцатая: Виденье прекрасного ==========
Чак стоял напротив широкого пластикового окна, прослеживая взглядом лениво падающие снежинки, рассуждая над тем, что снег, пожалуй, тоже одна из лучших его задумок. Этот чисто-белый, пушистый и переливающийся на солнце всеми цветами радуги снег — поистине прекрасен. Эти танцующие на ветру крохотные снежинки с прекрасными узорами заставляют от восхищения затаивать дыхания и любоваться ими.
И почему ангелы не могут быть такими же идеальными? В чём Он ошибся? Что упустил? Или это вовсе не Его ошибка, что дети такие… дети? Даже звучит как-то смешно.
Чак прошёл к столу, раскрывая свою толстую, похожую на альбом тетрадь и, записывая сегодняшние наблюдения. Прошлый вечер заставил Его посмеяться. Люцифер забавно выглядел, когда потянулся к огню, который всегда привлекал внимание архангела. Интересно, ему понравилось ощущение тепла? Главное, чтобы это не переросло в зависимость. Когда Он вернёт своим детям их силы и обучение подойдёт к концу, Чак бы хотел видеть Люцифера вновь на Небесах. Ширли правда надеялся, что две девушки смогут изменить видение мира не только для одного Падшего архангела, но и для остальных.
Чак усмехнулся, вспоминая, как именно наткнулся на этих девиц и почему выбрал именно их.
Он гулял по городу и как обычно зашёл в любимый книжный магазин, где и произошла первая встреча. Подруги выбирали, вернее сказать, спорили какую книгу им купить. Как понял Чак, деньги были лишь у одной и хватало лишь на одну книгу. Стейси выбрала роман шотландского писателя Ирвина Уэлша «Кошмары Аиста Марабу», что Чак одобрил, ведь книга была поистине занимательной. Её подруга по имени Нора выбрала более приземлённую историю, автора Джеймса Боуэна «Уличный кот по имени Боб». Норен выбор Ширли тоже понравился, Ему нравились книги написанные на реальной истории авторов.
Чаку стало интересно, чем же закончится спор двух лучших подруг, ведь что одна, что вторая не очень-то любили уступать. Даже друг другу. Одна была похожа на полыхающий, живой и поистине прекрасный огонь, который лишь разгорался и становился похож на необузданное пламя, готовое сжечь всё на своём пути, а вторая — больше напоминала своим спокойствием огромную и красивую скалу, на вершинах которой даже летом мог лежать снег. Но если этому терпению приходил конец, эта скала могла разверзнуться камнепадом, который мог с лёгкостью затушить разбушевавшийся огонь.
