Девушка даже и не заметила, как все отвлеклись от списка, наблюдая за её бушующими внутри эмоциями, которые отражались на лице, словно на экране. Рафаил странно прищурил глаза, словно пытаясь разложить такие явные эмоции по полочкам, для него это становилось даже каким-то интересным.
У людей ведь есть много крылатых выражений, в которых им тоже предстоит разобраться, как минимум почему они вообще «крылатые»? Однако слова: «как открытая книга», резко приобрели смысл. Ну как резко и ну как приобрели. Расплывчато выходили из тени, едва-едва приобретая очертания.
Лишь по лицу Стеши все примерно понимали, что сейчас будет. Оставалось лишь считать секунды до взрыва…
— Извините, — она вытерла потные ладошки о себя. — Когда закончите со списком — оставьте его у меня на столе, и можете отдохнуть перед вторым уроком. Пожалуйста, не мешайте другим классам, и не шумите, иначе у меня будут большие проблемы.
Она сорвалась с места, вылетая на поиски француза, который далеко уйти не успел, сидя на заснеженных ступеньках школы.
Стейси осторожно присела с ним рядом на корточки, чувствуя, как ледяной воздух пробирает под тоненькую лёгкую одежду. Она подпёрла ладонями лицо и извиняющимися глазами взглянула на мужчину.
— Прости…
— Мне не нужны твои извинения, — ангел отвернул голову в другую сторону, чтобы не пересекаться взглядом с девушкой.
— Просто я не знаю, что произошло… Мне сказали, ты никому не рассказываешь.
— Меньше нужно сплетни слушать, — Бальтазар ткнул её пальцем в лоб, отчего девушка с корточек свалилась задом в снег. — А эту историю я рассказывал всем сотню раз, просто никто не хочет слушать.
— Расскажи мне, — девушка вытрусила задницу, и вновь уставилась на ангела. — Я точно-точно выслушаю.
— И перестанешь донимать меня игрой на фортепиано?
— Честное слово, — она осторожно скрестила пальцы на ногах в светлых уггах.
— Ну, какую-то часть своей жизни, лет так двадцать назад, я преподавал детишкам уроки фортепиано, — он сделал паузу, внимательно глядя на Стешу. — Что? Не удивлена?
— Не знаю, — та пожала плечами, — лет двадцать назад я ещё не родилась, это слишком давно было.
Француз улыбнулся. Давно? Да это буквально вчера произошло. Насколько же разное у них восприятие времени.
— И у в моём классе учился один мальчик, которого ко мне приводили из приюта. Ему едва ли тогда исполнилось шесть, и его всё время забывали забрать с занятий. Он частенько ночевал со мною в школе, когда я сам отводил его обратно.
— Но разве таким детям можно посещать общие классы? — она замахала руками. — Нет-нет, в смысле, в приютах ведь должны быть свои учителя.
— Да, но так уж вышло, — ангел грустно смотрел, как падают снежинки. — В общем, никто, собственно, и не хотел, чтобы он у меня учился, но начальство дало указ развивать талант мальчишки.
— Он хорошо играл? — Стеша обняла руками колени.
— Да, думаю, таких детей я ещё не встречал, — Бальт даже несколько удивился заинтересованности девушки в этой истории. — Но его слишком часто били в приюте. Мы откладывали уроки, пока я возил его в больницу, когда его, едва живого, просто оставляли под музыкальной школой. Хуже всего, что он не умел говорить. В возрасте шести лет, ребёнка настолько вымучили, что он не мог даже мычать.
— И что с ним стало дальше? — Стейси продолжала стеклянным взглядом смотреть вдаль.
— Ну… — мужчина заёрзал. — Обычно, эту часть истории я упускаю, но… Я стал собирать документы на отцовство. Но не успел.
— Не успел?
— Да, я подходил к его приюту, как раз замечая, как на противоположной стороне дороги, его ведут за руку внутрь. Он тоже меня заметил, вырвал ладошку из руки воспитателя, и побежал ко мне.
Девушка заметила, как затряслись руки ангела.
— Хватит, — Стейси положила на его дрожащие руки ладонь. — Не стоит себя мучить, — она вытерла свободной рукой глаза и встала, помогая французу подняться.
Он прошёлся пальцами по собственным глазам, не понимая, что происходит. Но всё равно вернул уходящую девушку.
— Я должен до рассказать. Ребёнок, со сломанной рукой бежал ко мне через дорогу, в немом крике раскрывая рот. Он тянулся мне навстречу… — мужчина всхлипнул. — Я не успел подбежать. Правда, я бы сам прыгнул под машину, загородив его собой, но… Этот ступор. Который стучит в висках, словно парализуя всё тело… Я подошёл к нему… А он лежал в луже своей же крови, и я даже не смог разжать его пальчики! Он так сильно их стиснул, ему было так больно, что они просто не разжимались!..
— Как его звали?
— В этом всё и дело, — ангел неуверенно переступил с ноги на ногу. — У него не было имени. Только дурацкая кличка…
— Жди меня здесь! — крикнула Стеша и унеслась вверх по лестнице, обратно в школу.
Девушка так спешила, не замечая, что за ними давно уже наблюдают все те, кого она отпустила с урока музыки. Люцифер играл желваками, скрестив на груди руки. Почему-то сейчас, спустя года и отсутствие сил, эта история слышалась совсем иначе. Да, Бальтазар рассказывал им о человеческом мальчишке, но почему же сейчас ему слышится совсем иное?
