— Я н-не хочу, — практически шёпотом ответила Нора, закрываясь руками.
— А я сказал: раздевайся, — Михаил смотрел на неё не мигая, поднимая с просто громадной кровати. Готовой и ждущей.
Вот только Нора по-прежнему не слушалась, настолько сильно вжимая голову в плечи, что даже мужчина с трудом смог её развернуть. Он осторожно, без особо резких движений расстёгивал мелкие пуговки на её бархатном изумрудном платье, когда девушка вдруг начала плакать. И не просто плакать, а с глубокими судорожными завываниями, крупно и часто вздрагивая; буквально каждый раз, когда его ледяные пальцы касались её кожи под платьем. Чем более нижнюю пуговку тот расстёгивал, тем настойчивее целовал Нору в шею, при этом громко и заливисто смеясь. Ему словно больше нравилось, что она вся дрожит и что на них смотрит Гавриил, который наверняка просто лопается изнутри от чувства собственной ничтожности и бесполезности.
Михаил дал изумрудному платью соскользнуть на пол, и ещё какое-то время мучился с застёжкой на её бюстгальтере, в то время, как девушка отчаянно пыталась оттолкнуть от себя архангела, который слишком сильно её держал, обнимая одной рукой за талию. Вторая его рука появилась с другой стороны и легла ей на грудь, пока архистратиг с рыком настоящего садиста в впивался в неё пальцами, с самой торжествующей улыбкой, глядя на покрасневшего до корней волос глашатая.
Он развернул её и усадил на край кровати — просто водя руками по дрожащему женскому телу. Михаил даже склонил голову набок, словно чего-то снова не понимая. Он спустился на колени, заключая рыдающую девушку в отвратительном грязном поцелуе. По вкусу ей это напоминало кислый старый кофе. Нора выгибалась и старалась уклониться от него, но архангел лишь сильнее сдавливал пальцы на её груди, где всё уже было помечено синими пятнами. Наконец, он оставил девушку в покое, которая с благодарностью набрала полные лёгкие воздуха, которым тут же подавилась, понимая, что архистратиг скидывает с себя одежду.
Нора не могла даже ни закричать, не шелохнуться, все прижимая ладони к глазам, чтобы ничего не видеть. Она не хотела смотреть, она хотела просто потерять бы сознание, чтобы не знать, что вот-вот должно произойти. Всё так же во тьме собственных рук, она не заметила, как Михаил приблизился, заваливая её на кровать. Он раздвигал ей ноги коленом, одной рукой удерживая две её и вдавливая в кровать, пока его свободная рука уверенно стягивала трусики девушки, которая тут же начала дико извиваться, пока архангел ликующе улыбался.
Как вдруг Нора взглянула на Гавриила, по неподвижному лицу которого катились горячие слёзы. И она расслабила всё тело. Перестала плакать и двигаться, уняла дрожь. Девушка стала думать о том, как должно быть больно Гейбу, который хотел просто её увидеть. Заметив такую перемену в поведении Норы, Михаил рывком раздвинул ей ноги и попытался силой войти в неё, однако его член был мягким, словно ему самому вовсе не нравилось то, что он делает. Он сжал челюсти так, что девушке даже послышался скрежет его зубов. Она вдруг оторвала взгляд о Гейба, пристально посмотрев прямо в глаза Михаила, который снова попытался в неё войти. Только сильно-сильно зажмурившись, Нора вдруг поняла, что у неё началась истерика. Из её глаз струились пекучие слёзы, а она смеялась. Так громко и звонко, что самой закладывало уши.
Лежащее поверх неё тело тут же замерло, а девушка всё продолжала смотреть на Михаила и смеяться, хотя по щекам и струились слёзы. Он вдруг с силой ударил её по лицу, мгновенно вскакивая и, накидывая на себя простынь. Нора всё ещё не могла унять свою истерику, всё громче и громче смеясь, словно ненормальная. Вдруг услышав щелчок пальцев. Гавриила больше в комнате не было, только Михаил успевший так быстро надеть на себя обратно все свои вещи. Теперь он пристально рассматривал Нору, которая одной рукой прикрыла грудь, а другой придерживала низ живота. Михаил отвёл её руки и тихим елейным голосом произнёс:
— Не расслабляйся.
Стоило архистратигу вылететь из комнаты, как девушка сжала голову руками, мечтая, чтобы это всё наконец кончилось. Она не могла больше находиться ни в этой комнате, ни в этой школе. Она так хотела просто наконец набраться сил и прыгнуть с чёртова балкона. Нора решительно встала и бросила взгляд на измятое изумрудное платье и почувствовала как к горлу подкатилась тошнота. Ей до чёртиков не хотелось больше никогда не чувствовать на себе тяжесть этого бархатного наказания и с силой зашвырнула его под кровать, раскидывая все подряд вещи по комнате. Она ненавидела каждую чёртову картину, каждое подаренное им платье. Это всё было не её, не для неё! Девушка накинула на плечи то самое полотенце, которым её сушила Стейси и рванула на балкон.
Если для этого когда-нибудь было подходящее время — то именно сейчас.
