— Ты мне что-то недоговариваешь, — тихо сказала девушка, сжимая пальцами книги в своих руках. Она опустила голову, утыкаясь взглядом на свои закрытые туфельки. Внутри раскрывался чёрный бутон лёгкой печали, семена которого совсем скоро могут рассеяться повсюду, убивая и заслоняя собой всё.
— Какую конфету ты съела, чтобы такое тебе в голову пришло? — Гейб усадил девушку на подоконник, заправляя выпавшую за ушко выпавшую из хвостика тёмную прядь. — Я никогда не солгу тебе.
— Обещаешь? — твёрдо спросила Нора, поднимая на Гавриила уставшие глаза.
В этот момент между ними воцарилась тишина, которую нарушал залетающий из приоткрытого окна шорох крыльев пролетавших мимо птиц и приглушённые голоса ангелов. Она смотрела на него так внимательно, словно искала искала какой-то подвох в этих карамельных глазах. Её начали душить роившиеся сомнения. Как она только могла подумать, что Гавриил и Стейси могут плохо к ней относиться?! Они же самые дорогие для неё люди!
— Конечно, — архангел нежно поцеловал Нору в розовую щёчку, чувствуя лёгкий цветочный аромат. В его памяти вдруг всплыло воспоминание о маленьких голубых незабудках, которые он принёс ей в тот страшный для них обоих день. Тогда Гавриил полностью осознал насколько дорога ему Нора. Она прямо как те незабудки: хрупкая, маленькая и нежная. Этот цветок достаточно скромный, небольшой, не выделяется каким-то особенным ароматом, но в то же время почему-то вызывает трепетные чувства у того, кто его созерцает. Но Михаил пытался растоптать его, сломать в своих грубых руках, вырвать с корнями, чтобы потом на этом месте посадить яркую, поглощающую внимание взглядов розу. Гавриил сравнил бы с розой Стейси, но только не Нору.
— Почему ты так смотришь? — от столь долгого и изучающего взгляда девушка смутилась и попыталась слезть с подоконника. Но архангел не дал ей этого сделать, заключая её в тёплые крепкие объятия. — И всё-таки что-то случилось.
— Ты простишь меня?
— Было бы за что! — усмехнулась Нора, искренне не понимая, что может настолько сильно давить на такого непоседливого и вечного шутника Гейба.
— Когда Михаил… — его язык просто не смог повернуться, чтобы сказать такое. Он просто не мог высказать эти чёртовы слова, которые просто застряли в горле и теперь образовывали собой болезненный комок.
Но Нора и сама смогла понять. Конечно, тот день навсегда останется в её памяти и хочет она того или нет, но оно будет периодически всплывать, напоминая о себе, надавливая острым концом на давно затянувшийся шрам.
— Это было в прошлом, — Нора постаралась сказать это как можно серьёзнее, но это получалось плохо. Её голос дрожал и дыхание на мгновение перехватило. — И… Я считаю, что оно должно оставаться в прошлом. Я же живу в настоящем, здесь и сейчас и поэтому я не хочу оглядываться назад, ломая голову над тем: как бы было, если бы ты или я поступили так или эдак, — девушка провела рукой по волосам Гейба, втягивая сладкий запах конфет. — Я никогда на тебя не злилась. Так что… Просто забудь. Я же сейчас здесь.
Долгие минут двадцать они просто сидели на подоконнике, не думая не о чём. Нора положила голову на плечо Гавриила, рассматривая тонюсенькие трещинки на полу, пока Гейб сжимал её почему-то всегда холодную ладонь. Порой ему казалось, что девушке холодно, но за окном ведь уже не зима, так почему её руки такие ледяные?
— Я же совсем забыла! — в какой-то момент Нора взглянула на часы, понимая, что уже давно опоздала к Бальтазару, который наверняка её уже не ждёт и полностью забил на предмет. — Увидимся позже!
Помахав рукой в знак прощания, Нора быстро ретировалась из коридора, оставляя Гавриила с неприятным осадком на душе. Может, стоило бы рассказать ей правду о Стейси?
Девушка быстрым шагом приближалась к двери комнаты Бальта и Аракуэля. Норе было очень неловко перед ангелом, ведь она практически на целый час опоздала и надо было бы придумать какой-нибудь весомый аргумент. Не может же она сказать, что просидела всё это время за разговорами с Гавриилом! Это же настоящее неуважение!
— Ладно-ладно! — дверь комнаты ангелов оказалась немного приоткрыта и оттуда доносился задорный смех. — А как же Стейси?
Нора резко остановилась, услышав имя подруги. Рука замерла в воздухе так и не добравшись до металлической круглой ручки. Девушка понимала, что подслушивать некрасиво, но на сей раз она готова была переступить через себя. Ей было слишком любопытно почему двое ангелов разговаривают о Стеше.
— В каком смысле? — Бальтазара запрыгнул на подоконник со стаканом виски в руке.
— Ну… Она же теперь свободна, — с едкой усмешкой проговорил Ара, откинувшись на спинку глубокого кресла. — Дьявол в клетке, цыпочка одна и ты, братец имеешь все шансы на неё. Ты тот кто ей подходит!
Француз закашлялся, подавившись виски, которое обожгло горло.
— Милая мадемуазель, конечно, великолепна, — сладостно протянул он, вспоминая идеальную фигуру девушки. — Но мне больше по душе более уступчивые дамы, которые признают главенство мужчины. Со Стейси такого не дождёшься, даже пробовать не стану ибо опасно для всех форм здоровья.
