Я аплодировал стоя, сидя, лёжа в позах неприличных.
И может нам не хватило пауз между дублями?
Мы сжигали кадры нашей памяти в угли.
И каждый раз разбегались, как навсегда.
Потом телефон и звонки, болтовня ни о чём до утра.
По старому сценарию начинали с ноля, типа «Дом2»,
Построй свою любовь там, где выжжена земля.
А я всё равно не мог без тебя.
Дальше истерики, срывы, мы загрязняли на всех частотах эфиры.
И всё, что осталось на этой съёмной квартире, —
Запах твоих духов ванильных и бутылка Мартини.
Потом снова мой припев и опять куплет Егора, который он исполнял с такими эмоциями, что можно было легко поверить в эти слова.
Любовь простая игра, в ней от начала до конца
Фальшивыми словами набираем себе баллы.
Ты знала, я до победного не отпущу тебя!
Комедию ломала, любовь мою слезами пачкала.
Я изучал тебя по книгам Станиславского,
Я зачитался, засмотрелся твоими масками.
Я твой добрый зритель в восьмом ряду с букетом роз.
Играй так, чтоб я верил, что всё было всерьёз.
Она руками по лицу, я кулаками по стенам,
И наши матерные монологи будят ночами соседей.
Ромео и Джульетта жили б наверно так же,
Если б им не хватило ума выпить яду пораньше.
И вот глаза в глаза… Давай, добивай!
Скажи, что всё моя вина, обмани меня.
Я лучше поверю, чем отпущу тебя на волю.
Ты опухоль в моей голове неоперабельная и мне больно.
Потом я ушла со сцены, а Егор исполнял свой трек-лист. Я слушала только «Будильник», «Холостяк» и «Надо ли». Потом я решила погулять и ушла из клуба, написав записку, что вернусь в отель через пару часов, оставив её на столике в гримёрной.
Ночью было ещё прохладно, и я надела капюшон толстовки, в которой выступала, а руки сунула в карманы джинсов. Небольшой прохладный ветер носил по улицам какие-то листья и редкие бумажки, а я свернула на мостовую.
Руки потянулись к телефону, набирая номер Лёши.
Гудки. Гудки. Гудки.
Уже вторую неделю эти чёртовы гудки!
Нарисую крылья нашей любви,
За тебя я отдал бы мир.
И мы вместе готовы лететь на край земли.
Я села на лавочку, глядя на луну. Эти две недели я надевала маски, делая вид, что уверена, что с Лёшкой всё хорошо, но на самом деле в моей голове прокрутились уже тысячи сценариев с не самым лучшим концом. Стоило мне остаться одной, как мысли заполоняли голову, внушая только страх.
Страх остаться одной. Страх потерять его. Страх за него.
Запомни и запиши историю нашей любви.
Эти ноты души летят туда — там, где я; там, где ты.
Январь и февраль Лёша был почти всегда рядом, но даже если он не мог придти, то он звонил и я хотя бы слышала его голос, а сейчас…
Я не знаю, где он, что с ним. Я вообще не знаю, жив ли он!
Однажды закралась мысль, что он просто нашёл там себе другую девушку, но тут же отбросила её. У нас всё было идеально… Даже слишком идеально. Рядом с ним я впадала в детство, желая вечно улыбаться и не грустить. С ним я чувствовала себя счастливой, какой была только с отцом в детстве.
Да, я часто слышала, что Воробьёв слишком сильно опекает меня, но эта опека не надоедала мне. Наоборот, она давала почувствовать, что я нужна ему и что я не безразлична.
Слетела с катушек я, на почве быть ему нужной.
Стало очень душно, теперь, точно в клочья душу.
Я хотела быть нужной для Лёши. Не задумывалась, зачем мне это. Просто я так хотела. На уровне подсознания я уже была готова быть рядом с ним навсегда. Многие говорили, что разница в возрасте большая и что мы друг другу не подходим. В комментариях, под фото в соцсетях, оставляли самые разные слова. Лёшка часто заставал меня за чтением не самых светлых фраз, а потом ругал и говорил, что люди просто завидуют и бесятся от бессилия что-либо изменить между нами.
Пусть о тебе напоминает парфюм, кортье
И кто мне поменяет плейлист во сне
Они в графине таят как и минуты рая
Я же помню как мы летали
И не могу забыть!
По щекам уже катились слёзы, и я быстро вытерла их рукой, поднимая глаза к небу. Где-то там сейчас папа наблюдает за мной и хочет видеть меня счастливой, а не в слезах.
— Пап, папочка… Если ты видишь его, пожалуйста, пусть он вернётся ко мне, — прошептала я, глядя на одну из звёзд, что горела прямо над моей головой, — Мне больше ничего не надо. Пусть только с ним всё будет хорошо.
Через пару секунд эта звезда сорвалась с небосвода, падая на землю и исчезая где-то за чертой горизонта. Закусив губу, я сдержала всхлип.
Успокоившись, я поднялась с лавочки и подошла к перилам моста, посмотрев на воду, покрывающуюся от ветра мелкой рябью.
Сто шагов назад, тихо на пальцах,
Лети моя душа не оставайся,
Сто шагов назад, притяжения больше нет!
Нащупав в кармане куртки монетку, я вытащила её и покрутила в пальцах, задумчиво глядя на неё. Затем, я бросила монету в реку, разжав пальцы.
— Хочу вернуться сюда с ним…
В отель я добралась пешком, потому что не хотела пугать таксистов своим видом, так как была уверена, что часть косметики потекла из-за слёз. Взяв ключи от номера, я поднялась к нему.
— Вернулась, — выдохнул Егор, когда я подошла к двери своего номера, а я вздрогнула.
