Лаура неудачно припарковала машину, та оказалась зажатой со всех сторон другим транспортом, и выехать не представлялось возможным, пока она искала владельцев и энергично переругивалась с ними, Омер, наблюдая и не вмешиваясь, терпеливо стоял в стороне. С годами эта черта характера его бывшей возлюбленной не изменилась, темпераментная итальянка всегда делала так, как ей было удобно, невзирая на последствия и не считаясь с другими. А потом, когда в результате она оставалась в проигрыше, искренне обижалась, сердилась, доказывая всем остальным, что они несправедливы, что её не так поняли, и выходило, что виноваты все кругом, но только не она. Глядя на неё, он размышлял о том, как мы бываем слепы, когда влюблены, тогда все в любимом человеке кажется милым, чудесным, вызывает восхищение, даже недостатки и махровый эгоизм, и теперь, глядя на Лауру «трезвыми » глазами, он удивлялся своей слепоте и думал, что в общем-то неплохо, что тогда она предпочла ему другого, более успешного соотечественника. Наконец, ситуация разрешилась и, чертыхаясь, она выехала на дорогу из аэропорта.
— Нет, ну скажи, кретины! Так поставить машины... Только слепой не увидел бы, что мне понадобится место для маневра, чтобы выехать. — возмущалась она, сигналя грузовичку, который, по её мнению, ехал слишком медленно.
— А когда ты едва втиснулась в это узкое пространство, разве ты сама подумала, как станешь выезжать оттуда. — спокойно заметил он.
— Так ты что, считаешь, что я виновата?! — возмутилась Лаура.
— Что ты, упаси боже... Я не рискну так считать... — с ужасом произнёс Омер и усмехнулся.
Она смотрела на него, заразительно смеясь.
— Я рада, что ты приехал. Люблю твое чувство юмора. А что это за девушки с тобой стояли?
— Студентки, приехали совершенствоваться в знании языка. — ответил он и вспомнил Дефне, чертившую узор носком туфли.
— Понятно. — она искоса взглянула на него. — Кем-то заинтересовался?
— Что за вопрос, Лаура? — удивился он. — Я не флиртовать приехал, а на пару-тройку дней на открытие выставки, да и отдохнуть заодно.
— А работаешь всё в том же новостном агентстве?
Тон прозвучавшего вопроса говорил о его формальности, вряд ли эта тема её действительно интересовала, Лауру трогала только то, что касалось её лично, чаще всего, вопросы задавались ею из вежливости или чтобы просто поговорить, она не умела молчать и редко думала про себя, нуждаясь в любом звуковом фоне, если не находила рядом собеседников, значит, включала музыку или разговаривала сама с собой. Омер ответил кратко, не планируя вдаваться в подробности.
— Я поменял место работы, уже почти два года как.
— Вот как? Пошёл на повышение?
Омеру почему-то вспомнилась тётя Нериман, та также все время говорила о повышении, вот только связывала это со сменой семейного положения.
— Не совсем... Пришлось поменять вид деятельности. — и не желая разговаривать на эту тему, сделал попытку её отвлечь. — Расскажи мне лучше, как у тебя дела, какой проект сейчас ведёшь?
Он рассчитал верно, Лаура оживилась и всю оставшуюся дорогу расписывала бывшему возлюбленному тяготы и преимущества семейной жизни с известным человеком, жалуюсь попутно на непростые отношения, сложившиеся в коллективе музея, где она сейчас занимала должность младшего научного сотрудника. Омер с удивлением узнал, что с момента их расставания она дважды поменяла место работы и сейчас трудилась в музее современного искусства Карло Билотти, где посетители могли видеть скульптуры и живопись из коллекции итало-американского коллекционера, в честь которого музей и получил свое название.
— Куда мы едем? — он попытался остановить неистощимый поток её красноречия.
— Не знаю, а куда тебе надо?
Омер улыбнулся, Лаура оставался верной самой себе.
— Если картины развешены, давай заедем в галерею, а потом я поеду в отель.
— Ладно... — пожала плечами женщина. — Как скажешь... А где остановился?
— В Домус Либера, улица Манчино, приятный отель четыре звезды, я в нём уже останавливался. Кстати, не так далеко от твоего первого места работы, Галереи Колонна. — и он искоса взглянул на неё.
— Лучше не напоминай! — Лаура закатила глаза.
Она притормозила на углу двух улиц.
— Приехали, выходи, я познакомлю тебя с менеджером.
Выйдя из машины, Омер огляделся, они находились почти в центре города, у входа в галерею красочный плакат на штендере приглашал 30 мая жителей и гостей Рима на открытие выставки работ иностранных художников под общим названием «Италия ‒ моё вдохновение». Внутри галерейного пространства оказалось не так уж и много, всего три небольших помещения, он не спеша обошел их, на фоне светло-серых стен полотна ‒ их было около тридцати ‒ разного формата и разных техник исполнения смотрелись органично. Его картины находились в третьем зале, для выставки он выбрал два вида Венеции: город рано утром, в туманной дымке со стороны Большого канала и вид на собор Санта-Мария-делла-Салюте на закате, а также уголок римского парка Савелло с газонами, усеянными поспевшими дикими апельсинами, именно благодаря им это место стало более известно под названием апельсиновый сад.
